Осколки времени

– Что насчет Зиновьева?

– Темная лошадка. Никогда не скажешь, сколько у него часов в сутках.

– Попал бы он ко мне в руки.

Сэм усмехнулся: ни для кого не секрет, что к своим подопечным Кло относилась с долей научного интереса. Ничего удивительного, что ее заинтриговало появление архитектора времени.

– Не боишься вырастить чудовище?

– У меня их целая школа.

***

Высокий громкий крик и чудом не задевший голову бокал возвестили о том, что Ульяна каким-то чудом проснулась. А еще о том, что объясняться придется быстро.

Стекло звякнуло о пол, разлетелось на осколки, а она, завернутая лишь в простыню, отскочила от него, словно кошка, сверкнула испуганными глазами. Сияние померкло, за спиной портал стянулся в точку, оставив осколки в Центре. В комнате повисла тишина.

– Все хорошо, – Сэм постарался, чтобы его голос звучал мягко, отложил свитки и осторожно шагнул в ее сторону. – Я не хотел тебя пугать.

– Не подходи! – она попятилась, с небывалым проворством подхватила стоявшую на столике лампу и ухватилась за нее, как утопающий за соломинку.

Тяжелую соломинку. – И вообще не двигайся! Стой там, где стоишь.

Сэм послушно замер: не то чтобы он не мог справиться с лампой, ему не хотелось пугать Ульяну еще больше. В синих глазах плескался дикий страх, судорожно сжатые пальцы побелели от напряжения.

– Ульяна, пожалуйста, опусти лампу. Ты можешь пораниться.

Вместо того чтобы послушаться, она перехватила ее поудобнее.

– Что здесь происходит?!

Сэм протянул руку.

– Это пугает, знаю. Позволь, я все объясню.

– Объясняй.

Лампа жалобно звякнула об пол, хрустнул абажур, а Ульяна побледнела, зашаталась и начала оседать: расплата за создание портала была велика. Сэм бросился к ней, подхватил на руки и усадил в кресло. Ее трясло в ознобе, руки и ноги были ледяными, поэтому он сдернул пиджак, накинул ей на плечи и принялся растирать сначала ее ладони, а затем и ступни, слишком тонкие и изящные для высокого роста. Не просто согревал, а снова делился энергией: аура Ульяны впитывала ее как губка.

Остановился только когда его самого повело.

Он замедлил движения, неосознанно поглаживая ее щиколотки. Этот миг показался бы более интимным, чем самая откровенная ласка, если бы только она не жалась в кресло – напряженная, готовая в любой момент защищаться. Первое столкновение с миром пробужденных всегда пугает, но теперь бессмысленно ей лгать. Ульяна стала частью этого мира, хочет она того или нет.