Осколки времени

Другое дело, когда из нее не извлекают уроки. Поверьте, это сложно сделать, когда все вокруг смотрят на тебя как на злодея.

– Но как мы узнаем, что он снова воспользовался даром?

– Никак. Мы просто покажем, что доверяем ему.

Виктория хмыкнула. Выражение ее лица – сведенные брови, жесткая линия рта, явно говорило о том, что радости по поводу его решения она не испытывает. Умей Краснова читать мысли, узнала бы много всего интересного. Например, о том, что Сэм и сам не против запереть Станислава до конца его дней.

Сдержанности, умения отметать лишнее и расставлять приоритеты Сэму было не занимать, но сумасшедшее, необъяснимое влечение к Ульяне не отпускало. При одном только воспоминании сердце билось сильнее, а фантазия рисовала откровенные картины: как она дрожит от страсти под его ласками, как обхватывает ногами его талию. Синие глаза широко распахнуты, а с губ срываются стоны наслаждения.

– Вы остаетесь, как я понимаю?

Голос Красновой отрезвил.

– Все верно.

– Вам уже приготовили квартиру. За Бодровой с завтрашнего будет установлено наблюдение, но до прибытия Дайки мы больше ничего не сможем сделать. Сейчас главное их не спугнуть.

– Держите меня в курсе.

На квартиру он отправился на такси, сил хватило только на то, чтобы снять ботинки и галстук. Сэм даже не стал опускать жалюзи и, не раздеваясь, рухнул на кровать. Стоило подумать об Ульяне, как стало легче. Пожалуй, вся эта канитель с архитектором времени стоила знакомства с ней.

Снова пришлось себя одернуть: нет ничего хуже, чем смешивать дела с личной жизнью, а Ульяна – его работа. Исключительно потому, что непосредственно связана с Зиновьевым. Подобраться к архитектору времени будет нелегко, Станислав далеко не прост. Одна из немногих его слабостей, пожалуй, самая очевидная – невеста. Через нее будет проще всего узнать, чем он дышит. И ничего кроме.

На этой мысли Сэм провалился в сон.

Точка отсчета 4.

Спальня в их квартире была роскошная даже по самым взыскательным меркам: два больших окна, мебель и люстра, которые стоили целое состояние. Ульяна свернулась калачиком под одеялом, не хотелось ни шевелиться, ни говорить. Она проспала почти сутки, но тупая ноющая боль в груди не унималась. Перед допросом ее осмотрел врач: повезло отделаться ушибами и «легким испугом», но на ребрах красовался огромный кровоподтек.