Ныряльщица

Мы должны защищать людей, отец.

– Мы должны защищать себя.

– Защищая людей, мы защищаем себя. Нам хватает угрозы от воды, чтобы опасаться еще и ножа в спину. И я сейчас говорю не только о людях.

Меня пронизывают очередным взглядом, и я уже готовлюсь спорить, тем неожиданнее звучит ответ:

– Я тебя услышал, Лайтнер.

Я киваю, усталость наваливается всей тяжестью, еще немного и свалюсь прямо здесь. Чего бы очень не хотелось. Потому что выдерживать отца еще несколько минут – это просто хидрец!

– Ах да, еще кое-что, – останавливает он меня в дверях, и на этот раз я готов выругаться уже вслух.

 – Что связывает тебя и Вирну Мэйс?

Что связывает меня и синеглазку?

Океан. Тайны. Едхово притяжение, которое, кажется, просочилось под кожу.

Что еще?

– Общий курс в Кэйпдоре, – бросаю я.

– И все?

– А должно быть что-то еще?

Ответа я не жду, выхожу за дверь.

Не уверен, что мне прямо сейчас хочется разбираться в том, что происходит между мной и Вирной.

Глава 3.

Ныряльщица

Вирна Мэйс

– Мне очьень жаль, Вьирна. – Дядюшка Ро, пожилой въетхергец, лысоватый и худенький, несмотря на рекламу сочной лапши, зазывающей в его заведение, развел руками. Его акцент смягчал раверханский язык, достаточно резкий и сильный. – Я взьял помьощницу недьелю назад. Вот есльи бы ты раньше сказала…

Если бы я раньше знала, чем закончится мой эпичный выход в «Бабочке», я бы тоже много чего сделала. В частности, не повелась бы на провокацию К’ярда, но махать ластами после того, как на берег вынесло, смысла нет.

Что самое паршивое, я не представляла, куда мне идти еще, потому что на Пятнадцатом толковых заведений больше не было. Значит, надо ехать на Четырнадцатый, Тринадцатый, Двенадцатый, и искать там. Просто заходить во все мало-мальски приличные кафе и спрашивать, не нужна ли им официантка, посудомойка, уборщица. Потому что выбирать сейчас особо не приходится.

– Понимаю, – сказала я. – Удачного вечера.

Хотела было уже уйти, но мужчина вскинул руку:

– Подожди.

Замерев, я смотрела на то, как пластиковая сумка наполняется паками лапши и фрикаделек, а еще хрустящим хворостом (сухим хлебом, который в производстве выходил самым дешевым).

– Нет, – я покачала головой, когда дядюшка Ро протянул мне сумку. – Я не могу.

Въетхергец нахмурился, цепким взглядом оценив зашедшего в лавочку посетителя.

– Мьожешь, – сказал он. – Повьерь, я знаю, о чьем говорю.