Надежда Феникса

У-у-у-у, Феникс!

Помимо роскошного наряда, украшенного золотыми вкраплениями-искрами, и золотого пояса, обнаружились еще и золотые украшения с камнями, напоминающими рубины. Возможно, это рубины и были, а может быть, что-то другое, но разбираться в местных полезных ископаемых у меня сейчас не было ни времени, ни желания. У меня вообще больше не было желания глазеть на наряды, я, наверное, за всю свою жизнь столько не переодевалась в разные платья. Вернусь домой – буду ходить в джинсах и футболке! Даже на свидания!

– О-о-о нет.

С узкими носами, на каблуке, инкрустированные драгоценными камнями (подозреваю, теми же самыми условно рубинами), и такие жесткие, что испанские сапоги[1] по сравнению с ними могли показаться легкой щекоткой. Те туфельки, которые мне приносили изначально, больше напоминали не очень удобные мюли из нашего мира, но в них хотя бы можно было ходить. А в этом ходить как? Я же не андерсеновская Русалочка (хотя за диснеевскую сейчас сойду из-за цвета волос), чтобы при каждом шаге испытывать боль.

– Как – нет? – искренне ужаснулась одна из служанок, с вьющимися волосами, собравшимися тугими колечками. Настолько тугими, что они как пружинки выскакивали даже из строгой прически стянутых на затылке прядей.

– Вот так, – пресекла все дальнейшие возражения я. – Мне еще в другом мире жить, и не калекой. Поэтому я пойду в этом.

И торжествующе подхватила свои кроссовки.

По ощущениям, девушки были близки к обмороку, положение спасла внезапно проснувшаяся Люба:

– А что? С такой длинной платья все равно никто ничего не увидит, так что это вариант.

«Они сумасшедшие», – в глазах служанок эта мысль загорелась неоновой вывеской. Но, как говорится, лучше быть сумасшедшей в глазах окружающих, чем хромать под ручку с Фениксом. Судя по тому, что мне принесли, и как все объявили, намечалось нечто грандиозное и явно не на полчаса.

К счастью, служанки видимо рассудили в точности так же, как я с императором, только с переводом на меня: объяснять что-либо иномирянкам, а тем более их перевоспитывать – неблагодарное это занятие, пусть лучше их мужья таким занимаются – и занялись сборами.