Лиарха

Или попросту расскажем, как все было на самом деле. Это будет легко. Тебе же есть, что рассказать, Вирна?

Она пристально смотрит на меня, дым окутывает тонкие пальцы, а сигарета кажется бесконечной. В эту минуту я вспоминаю про сигарету в банке и бабочку. Ее крылья, кажется, пропитались дымом настолько, что от одного прикосновения она могла рассыпаться пеплом.

– Да, – отвечаю я. – Да, мне есть, что рассказать.

– Вот и чудесно. Мильен устроит нам прямую трансляцию.

Кресло разворачивается, Дженна закидывает ногу на ногу.

– Мы построим твое интервью таким образом, чтобы всем стало понятно, что правосудие въерхов представляет из себя на самом деле. Я не хотела говорить заранее, но даже лучше, что ты узнала об этом сейчас. По крайней мере, ты будешь готова, когда тебе начнут задавать вопросы. Тебе еще не приходил вызов от политари?

– Нет.

– Значит, скоро придет. – Она задумчиво закусывает губу.

Вести себя естественно – это, похоже, единственное, что мне остается. Проблема только в том, что с каждым днем во мне все меньше и меньше естественности. Все меньше меня.

– Что насчет погружений? – спрашиваю я.

– Сейчас это уже не так важно.

– Еще сегодня утром это было чрезвычайно важно.

Дженна смотрит на меня в упор.

– Тебе так не терпится снова оказаться под водой?

Первая бабочка в банке была утонувшей.

Вот только Лэйс имела в виду вовсе не Д’ерри.

– Мне не терпится рассказать всем о том, что въерхи из себя представляют.

– Уже совсем скоро ты сможешь это сделать. – Дженна снова мне улыбается. – В конце этой недели, или, возможно, в начале следующей.

– С интервью все чудесно, – перебиваю я. – Но ты не подумала кое о чем важном.

– О чем же?

– О моих сестрах. Когда я соглашалась быть ныряльщицей, я знала, что сведения об установках изменят мир. Мое интервью мир не изменит.

– Вирна, работать с тобой – одно удовольствие. – Дженна расслабленно откидывается на спинку кресла и бросает окурок в пепельницу.