Девушка в цепях

Темно-красная форма с серебряными нашивками, форма энгерийского офицера, делала его строже и жестче, черты стали более резкими, кожа – темнее и грубее, а вокруг глаз обозначились едва уловимые морщинки. Оно и неудивительно: в энгерийской колонии, Рихаттии, солнце очень-очень жаркое. В свое время я перечитала об этой стране все, что могла найти. Наверное, могла бы сдать экзамен по истории, географии и традициям без подготовки даже сейчас. Как раз потому, что Ирвин туда уехал.

– Какой же ты стал… – прошептала я.

– Какой? – переспросил он, внимательно глядя на меня.

– Совсем… – Кажется, я впервые не могла подобрать слов. – Солидный.

– Солидный, мисс Руа? – Он нахмурился. – Это все, что вы можете обо мне сказать спустя столько лет?

– Серьезный. Строгий. Умопомрачительный. Так лучше?

– Гораздо. – Вокруг глаз заискрились лучики «солнечных» морщинок.

– Ты надолго вернулся?

– Навсегда. Если так можно выразиться, когда ты военный.

– Ооох! – Я взвизгнула и не удержалась, чтобы снова его обнять.

– А ты рисуешь. – Он кивнул на занавешенный тканью мольберт за моей спиной. – Все-таки рисуешь, Шарлотта. Я всегда знал, что ты своего добьешься.

Хотела рассказать ему про выставку, но не успела.

– А это кто у нас там? – Ирвин смотрел куда-то на пол, и я проследила его взгляд. Оказывается, пока меня не было, мисс Дженни вытащила месье Ормана из-под тахты и устроилась прямо на нем.

– Это… набросок. Ничего интересного, у меня их целый альбом.

– Вообще-то я спрашивал про пушистую прелестницу. Но для меня все, что ты рисуешь интересно, – снова на удивление серьезно сказал он. – Я до сих пор храню портрет матери, который ты мне подарила перед отъездом.

Я слегка покраснела. Портрет его мамы написала с большой картины, висящей в семейной галерее Фейберов. Правда, даже представить не могла, что он не только не забыл, но и сохранил этот листочек, в который я вложила столько сил и любви.

– Ирвин… – Кажется, от счастья я совсем растеряла манеры.

Чайник остался на лестнице, но прежде чем успела сделать шаг, Ирвин рассмеялся.

– Куда?

Он вышел за дверь, а я метнулась к столу. Смела в сторону карандаши, палитру и кисти, столкнула мисс Дженни в сторону, а набросок сунула к остальным в альбом. Посильнее натянула рукав, прикрывающую магическую закорюку, вытащила чашки, печенье и оперлась о спинку стула, как ни в чем не бывало.