Королевская магия

Потом его королевское особунейшество бодро натянул штаны и, как истинный серан, шустро ускакал решать политические дела, связанные с покушением на ее величество.

– Как брата?.. – полюбопытствовал Зигвальд.

– Вы что, правда собираетесь со мной к моей маме? – сердито спросила я.

– Нет, я остановлюсь в одной из ваших чудесных здравниц. Поправить здоровье, нервы и выгулять маджеров на морском воздухе, чтобы росли, как ваш Эдер.

Я скептически на него покосилась.

– Бросьте, Алисия. У вас нестабильная магия, с которой вы не умеете управляться.

Маму я спалить точно не хотела. Если честно, я никого не хотела палить, я вообще этой магии не хотела! Но так получилось, что она у меня есть. У меня – магия эрцгерцога Серана Особунейшего, у него – моя.

– А если мне ее запечатать?

Зигвальд очень серьезно на меня посмотрел.

– Вы же это несерьезно, Алисия? Даже если представить, что у вас была бы ваша личная магия, это слишком жестоко.

За время нашего путешествия я успела все ему рассказать. И о том, что случилось, когда мы с Райнхартом попали под действие алой схемы – как его магия перешла ко мне, и о том, что изначально считали, что магии у меня нет, а потом она возникла у Райнхарта.

– По отношению к кому?

– По отношению к вам. Процесс наложения печати очень болезненный, а во взрослом возрасте – тем более.

– Я ее не хочу, – сказала я. – Магию.

– Я, может, тоже не хочу, чтобы у меня были белые волосы.

– А вы не хотите?

Зигвальд прищурился.

– Алисия, это было философское замечание. Я к тому, что ничего нам просто так не дается, и, если что-то у нас есть, это стоит прежде всего изучить, а только после отказываться. Честно говоря, я вообще не уверен, что вас можно запечатать. Повторно. Если ваша магия сорвала печать… Словом, пока нам рано углубляться в такие дебри.

– А в какие дебри не рано?

– Мы как раз на них остановились. Легенда.

Ах, да. Легенда.

– Я могу сказать, что вы просто вызвались меня сопроводить, чтобы я не ехала одна из столицы. Расскажу о своей магии, и…

Зигвальд зевнул. Совершенно не стесняясь и даже ладонью рот не прикрыл. От такого я чуть свой не открыла, поскольку видеть этого выхоленного аристократа зевающим как Эдер было слишком даже для меня.

– Вот сейчас мне не верится, что вы драматург, – произнес его белосветлость. – Притом даже начинающий.