Бабочка

Запыхавшись, ко мне подбегает Алетта: мы учимся вместе. Она тоже человек, живет на Пятнадцатом, только в промышленном районе. Если там открыть окно на пятнадцать минут, из глаз начинают течь слезы, а спустя пятнадцать лет проживания в этом месте вам здорово повезло, если вы не стали хроническим аллергиком.

– Фух! Еле успела! – она сбрасывает сумку прямо на пол, ладонями приглаживает растрепавшиеся темные кольца волос, пружинками торчащие в разные стороны. – Платформа поломалась прямо на нашей конечной, представляешь?! Пришлось ждать следующую!

Чиркнув пропуском по панели, Алетта рывком распахивает дверцу и пялится на себя в зеркало.

– Ну и рожа!

– Все с твоей рожей нормально, – фыркаю я.

– Ну да, конечно, – она недовольно кривится, достает из сумочки тушь и начинает красить и без того длинные загнутые ресницы. Глаза у нее темные, но в них крохотные золотые крапинки, такие же крапинки у нее вокруг носа (реакция смуглой кожи на солнце). Пока Летта красится, я переодеваюсь: темно-синяя юбка чуть не достает до колен, светлая блузка, такой же синий жакет.

Летта переодевается быстро, из-за чего край воротничка у нее загибается под жакет, и я его поправляю.

– Спасибо, – бормочет она. – Тебе не кажется, что я правый глаз криво накрасила?

– Не кажется.

Она выдыхает, и я добавляю:

– Ты его криво накрасила.

Летта бьет меня по руке и смеется.

– Ладно, все равно времени нет переделывать.

Времени и правда нет, первая пара у нас в другом корпусе, и чтобы в него попасть, надо спуститься под землю и быстро идти по переходу. В другой день можно было бы пройтись по дорожкам, но не сегодня. Под таким дождем в два счета промокнешь до нитки.

– Слушай, ты методичку по лабораторной просмотрела? – спрашивает она, когда мы выходим из раздевалки. – У меня тапет заглючил и не пускал ни в какую.

Все обучающие материалы в начале учебного года загружаются в наши тапеты. Получить к нему доступ не может никто другой, переносить и копировать их запрещено под угрозой отчисления, а передача информации посторонним в устном или письменном виде вообще предусматривает уголовную ответственность.

Иными словами, ничто нами получаемое от въерхов, за эти стены не выйдет.

– Ага.

– Расскажешь, пока дойдем?

– Не вопрос.