Цепи его души

А он неожиданно вскинул руку, и на моих глазах книга с третьего этажа буквально выскочила с полки. Словно подчиняясь невидимому аркану, мягко легла ему в руку. То же произошло еще с несколькими, он собирал их, не двигаясь с места и даже не заглядывая в каталог.

Я же замерла, глядя на то, как легко он управляется с магией. То, что мне довелось видеть раньше, скорее напоминало демонстрацию силы или было необходимостью (например, портал, когда он перебросил нас к полицейскому участку), но сейчас… Эрик напоминал пианиста, к которому по невидимым струнам стекалась мелодия знаний.

– Все, – сообщил он, направляясь ко мне. – Пожалуй, для начала хватит.

Для начала?

На стол легло восемь увесистых книг. Большая часть из них была написана на вэлейском, но внимание привлекла одна, на совершенно незнакомом мне языке. По крайней мере, корешок прочитать так и не удалось.

– Древний арнейский, – пояснил Эрик.

– А… понятно, – сказала я.

Хотя на самом деле понятно было только то, что в этой книге мне ничего не будет понятно. Наверное, эта мысль отразилась в моих глазах, потому что Эрик снял несколько верхних книг и вручил мне «Арнейский для начинающих магов».

– Это тебе поможет, – произнес он. – На первых порах.

– Я думала, на первых порах мне поможешь ты.

– Разумеется. Но если ты действительно хочешь чего-то достичь в магии, тебе придется учить арнейский, Шарлотта.

– Разве не существует переводов?

– Частично. Большую часть знаний сильные маги предпочитают хранить на древнем языке.

Еще раз окинула взглядом библиотеку: чем дольше я здесь находилась, тем больше становилось не по себе. Это же не просто книги, это, судя по всему, настоящее богатство.

– Откуда они у тебя? – спросила негромко.

– Эта библиотека принадлежала моему отцу.

Эрик так резко дернул кресло, что оно жалобно скрежетнуло ножками.

– Сюда, Шарлотта.

Вспомнила, что он говорил об отце, и продолжать разговор не решилась. Можно ли считать правдой то, что услышала во сне? Зная Эрика, можно. Судя по непроницаемому выражению лица, говорящему не больше чем маска, тема семьи была для него не самой приятной.

– Прости, – произнесла негромко и коснулась его руки. – Я не хотела.

В его глазах мелькнуло что-то странное: едва уловимое, настоящее, живое и острое.