Цепи его души

Смотрю на поднимающийся от тазика пар и пытаюсь поймать какую-нибудь фигурку в дымке, но она расплывчатая, как… как проступающая сквозь стену белесая тень. На мгновение она замирает над пустой ванной, обретая смутные очертания мужской фигуры, а потом рывком бросается вперед.

На меня.

Сидеть и трястись под одеялом – не самое лучшее завершение вечера. У меня по-прежнему зуб на зуб не попадал, только теперь уже точно не от холода. Чувство, что в тебя вливается чистая ярость и злоба, ледяная и неумолимая, заставляло внутренне сжиматься.

– Шарлотта, здесь нет призраков.

– Да? Тогда что я, по-твоему, видела?

– Уверена, что это был не сон?

– Если я не сплю сейчас, то в ванной точно был не сон, – отрезала я. – Почему ты мне не веришь?

– Потому что будь здесь призрак, я бы его почувствовал. Увидел.

– Но…

– Я говорил тебе про свое проклятие, Шарлотта, – голос его прозвучал глухо. – Я не маг смерти, но я вижу смерть.

От такого признания даже я похолодела. Отставила чашку, чудом не промахнувшись мимо тумбочки, осторожно коснулась его руки.

– Прости.

– Это часть моей жизни, – он отмахнулся от собственных чувств, как от ничего не значащей ерунды, и руку отнял тут же. – Просто я хочу, чтобы ты была спокойна.

Наверное, именно так и стоит успокаивать девушек. Небрежным тоном заявляя, что ты умирал.

– Я… – после такого даже толком и не знаешь, что сказать.

Поежилась, вспоминая, как в меня врезалась белесая фигура. Врезалась сквозь мгновенно утративший краски мир, заполняя меня собой, лишая возможности дышать, пошевелиться, хоть слово сказать. Никогда раньше я не чувствовала ничего подобного… никогда, и надеюсь, что уже не почувствую.

– Сны иногда бывают очень яркими, Шарлотта.

Да уж, кому как не ему это знать.

– Ты задремала, глядя на пар, а перед этим замерзла.

В точности так же, как в предыдущем сне.

– Поэтому так и получилось.

– Надеюсь, – вздохнула.

– Только поэтому, – Эрик кивнул на чашку. – Допивай чай и спать. Помимо прочего, призраки не могут нападать на людей.

– Не могут? – я приподняла брови. – Почему?

Чашка в руках больше не дрожала, и это определенно радовало.

– Потому что это бестелесные существа, без сознания и тем более без разума.