Цепи его души

Мне одновременно хотелось поддаться соблазну вместе с Витторией, и в то же время… В то же время я отчаянно боялась того же, что и она. Ведь Орман не сказал, что эта влюбленность закончится хорошо.

– Шарлотта, – негромкий голос за спиной. – Отпусти подлокотники, они ни в чем не виноваты.

– Я с вами не разговариваю, – дернула плечом.

– Уже разговариваешь.

Гневно обернулась к нему.

– Разумеется! Я же не могу смотреть, когда вы все время бормочете.

– А я не могу не смотреть на тебя.

– Не можете – не смотрите… что?!

Только сейчас взгляд упал на его руки: он снял перчатки, и почему-то от этого бросило в жар.

Инеевая прядь, немного потеплевшая под солнышком плафона, и прядка, падающая на лицо. Никогда раньше Орман не казался мне таким близким.

Таким… соблазнительным.

Осознание этого краской плеснуло на щеки, растеклось по телу. Не жаром, дрожью: странной, волнующей, жаркой. Я не должна была на него смотреть и думать о нем в таком ключе тоже не должна, тем не менее и смотрела, и думала.

Особенно когда его пальцы коснулись моего запястья, и тело пронзила острая вспышка предвкушения. Предвкушения другого прикосновения, когда его ладонь снова коснется моей щеки, а губы накроют мои.

– Не смотрите на меня! – возмущенно заметила я. – Так…

– Так – это как?

– Как смотрите вы, – голос сел на пару октав или даже больше.

– А как я смотрю, Шарлотта?

Ух, мы сейчас договоримся.

– Неприлично.

– Нет ничего неприличного в том, чтобы неприлично смотреть на женщину, которая тебе нравится до неприличия.

Он продолжал ласкать меня голосом: идущим из груди, низким. Таким глубоким и сильным, что мне окончательно стало нечем дышать.

– Есть! – воскликнула я. – Знаете, тетушка Эби рассказывала мне про таких, как вы.

– Тетушка Эби?

– Кухарка в доме виконта Фейбера, мы с ней очень дружны. Так вот, она рассказывала, как один непристойный не-джентльмен поднес юной девушке бокал вина, чтобы узнать, что она к нему чувствует, и вывести ее на откровенность.

– И вы считаете, что я хочу того же?

– Разумеется! Но я вам все равно ничего не скажу.

– Вот как? И почему же?

– Потому что вы беспринципный, бессовестный…

– Продолжайте.

– Развратный, – сказала я.

Совсем шепотом.

– Ты даже не представляешь, как это звучит твоими устами, Шарлотта.

Орман погладил мое запястье кончиками пальцев, а потом, совершенно не стесняясь, взял мою руку в свою и коснулся тыльной стороны ладони губами.