Цепи его души

И чуть не поперхнулась глоточком вина, потому что прозвучало это крайне двусмысленно. К счастью для меня, он этого не заметил.

– Вы знаете мистера Рокенфорда? – поспешила перевести тему. – Вы так уверенно о нем говорили…

– Лично не знаком, но много о нем слышал. – Эрик подвинул ко мне вазочку с клубникой, и я взяла ягодку. – Это действительно уникальный человек, который с нуля поднял огромное производство. К сожалению, большинство аристократов не готовы признать такие заслуги. Для них все решает титул, хотя, как ты правильно сказала, многие до сих пор тратят наследство в мужских клубах и получают пассивный доход с земель.

Он помолчал и добавил:

– Такие люди ненавидят нас за то, что у нас есть деньги. Что мы можем позволить себе то же, что и они. В их мире такого просто не могло случиться – какой-то «выскочка» живет бок о бок с ними, живет лучше, чем они, но теперь приходится привыкать.

– Но это же…

– Неправильно, да. Это пережитки прошлого, Шарлотта, от которых не так-то легко избавиться, но есть и другая крайность.

– Какая?

– Несколько столетий назад могущественные маги становились легендами, сейчас даже свои смотрят на них с опаской. Их остерегаются просто потому, что они есть. За то, на что они способны, и де Мортен – один из них.

Эрик покачал головой, словно очнулся.

– Ты так ничего и не попробовала.

Я дотянулась до ягодки: она оказалась удивительно сладкой, оттеняющей кислинку вина. Которого, кстати сказать, осталось на донышке (сама не заметила, как так получилось).

Орман перехватил взгляд официанта, и нам тут же заменили бокалы.

– У меня есть еще один тост, Шарлотта, – произнес он. – За нас.

4

К счастью, я еще не успела взять бокал, потому что иначе он оказался бы на полу.

– За нас? – переспросила я, чувствуя, как дрожат пальцы.

– За нас. За нашу встречу. За наше знакомство. – Орман смотрел на меня, и от этого взгляда внутри бежали пузырьки, совсем как в золотистом вине. – К сожалению, оно оказалось далеким от того, что можно назвать приятным.

Это было сказано настолько серьезно и так глубоко, что оставить бокал на столе просто рука не поднялась. Прикоснулась к тонкой ножке, обнимая ее пальцами.

– Скажи это, Шарлотта, – негромко произнес он.

– Сказать – что?

– За нас.

Я смотрела ему в глаза, не в силах отвести взгляд. Наверное, никогда в жизни я не встречала настолько противоречивого мужчину.