Цепи его души

 – История падшей женщины на королевской сцене Лигенбурга!

Чуть скосила глаза вправо: за соседним столиком устроились леди, запечатанные в темные футляры платьев. Фиолетовый и синий добавляли им возраста – так же, как складки у губ, которые не скрывали маски.

– Не в первый и не в последний раз, я полагаю. Вы только посмотрите! Они сняли маски.

Я проследила их взгляды, чтобы наткнуться на… ее светлость Луизу Биго де Мортен и ее мужа. Пожалуй, платье герцогини могло посоперничать с моим: ярко-сиреневый атлас, открытые плечи и глубокий лиф, который облегал ее фигуру, подчеркивая все достоинства, пышная юбка струилась волнами.

– Можно подумать, без масок их было не узнать, – заметила сидевшая рядом с ней леди. – Мало того, что она постоянно рядится, как… как главная героиня этого спектакля… Вы посмотрите, с кем они садятся за столик.

Пара, которая тоже сняла маски, была мне не знакома, но показалась очень приятной.

– А кто это? – спросила ее соседка.

– Джулия Рокенфорд. В прошлом – Джулия Пирс, дочь этого ненормального ученого, Фрэнка Пирса, который вроде как подарил нашему обществу много полезных достижений. – Яд из нее так и сочился, им было пропитано каждое слово.

– А ее сопровождающий?

– Патрик Рокенфорд.

– Погоди-ка, но он же…

– Да-да, тот самый скандальный делец, фабрикант, сколотивший состояние на производстве двигателей для дирижаблей.

– Какой кошмар! Только в наше время герцог может сесть с дельцом за один стол.

Я отвернулась, потому что мне стало противно, но заткнуть уши на глазах у всех не представлялось возможным.

– Больше чем уверена, что его отец просто в гробу переворачивается. Уильям де Мортен был приверженцем старых традиций, он бы не потерпел в невестках такую особу, как эта Луиза… Не помню, как же ее звали в девичестве…

– Луиза Лефер?

– Да, кажется так.

– Говорят, именно он изначально желал этого брака. Изначально, пока она была неиспорченной юной особой…

– Ах, моя милая, вы так наивны! Разве можно быть неиспорченной и учудить такое?

– Вы не могли бы делиться своими желчными выводами потише?

Я не сразу поняла, что этот голос принадлежит мне. А когда поняла, было уже поздно: обе дамы повернулись и уставились на меня.