Поймать Бевиса Броза

Мне и сестре повезло выглядеть обычными людьми, но никто не поручился бы, что наши внуки не начнут стращать народ вертикальными зрачками. С наследственностью не поспоришь. Иветте и так достались разноцветные глаза. Один зеленый, как у мамы, другой синий, как у папы. Никого не обидела.

Ри все-таки чихнула. Звонкий чих, словно взрыв хлопушки, перебил наставницу.

– Госпожа Пиботи, вам есть что сказать? – немедленно выстрелила она пронзительным взглядом.

– Извините, – вжала голову в плечи фея.

– А вам, госпожа Вермонт? – попала я под раздачу, потому что стояла рядом.

Не успела я поклясться, что не прикладывала даже мизинца к копированию любовного романа, как в бальную залу, где нас чихвостили, заглянула секретарша ректора Милдрет. В тишине простучали каблучки, и она что-то зашептала на ухо наставнице.

– Уже? – недовольно изогнула та брови. – Говорили, что не раньше следующей недели!

Милдрет развела руками. Мол, ничего не знаю, матушка, не срывайте гнев на гонце с дурными вестями.

– Вечно все не как у людей… – Ру пришла в еще большее раздражение и повернулась к нам: – Дамы, раз вы забыли, как должны себя вести благородные девицы в стенах приличного учебного заведения, но очень любите тратить чернила на всякую гадость, то завтра каждая сдаст по копии переписанного канона!

Девушки застонали, а мне захотелось завыть на люстру. Что ж так не вовремя-то?

– Я слышу недовольство? – сверкнула гневным взглядом деканша.

– Нет, наставница Ру, – нестройным хором отозвались мы.

– София, завтра до трех все копии должны лежать у меня на столе. Ясно?

– Хорошо, – присела я в книксене.

Она вечно держала меня вместо девочки на побегушках. Приходилось подчиняться, ведь безотказные, чуточку неловкие простушки никогда не носили за пазухой страшных секретов, способных покрыть позором древний магический род. Хотелось бы сказать «чтоб ему пусто стало», но Вермонты давно разорились. Ни магии, ни счетов в монетных дворах.

– Дерзайте, дамы! – чопорно кивнула Ру и поспешно покинула зал. Рядышком перебирала каблучками Милдрет.

Едва дверь в бальную залу закрылась, напряженная тишина взорвалась воплями. Благородные девицы голосили, как рыночные торговки.