Поймать Бевиса Броза

Мы старались держаться на уважительном расстоянии, то есть не тереться плечами, и оба наполовину вымокли.

– Давайте обойдем, – предложил он, когда дорогу нам перекрыла огромная лужа.

Мы двинулись в разные стороны.

– Не уходите из-под зонтика, намочите волосы! – всполошился Ленар. Я немедленно вернулась под зонтик. Во вторую попытку мы столкнулись и замерли.

– Двигаемся направо, – предложила я.

– Посмотрите, как льет из водостока, – воспротивился он. – Вы измокнете.

Проклятье! Я уже измокла так, что мокрее было только в лужу грохнуться.

– Тогда налево, – процедила я.

В этот момент по мостовой прогрохотал кеб, и из-под колес на пальто Ленара брызнул фонтан жидкой грязи. Реакция мужчины оказалась молниеносной. Он прикрылся куполом зонтика, как щитом. Жижа оставила на черном полотне художественные разводы.

– Не попал! – просиял Ленар. Определенно, холодным законником он мне нравился куда как больше, чем недотепой! Сомневаюсь, что настоящий господин Кристоф нес с собой столько разрушений!

– Какая удача, – процедила я, прокляв ту секунду, когда согласилась забраться под зонт.

Лучше бы добежала до книжной лавки без изысков, прикрыв голову ридикюлем. Глядишь, несахарная – не растаяла бы. Да и на здоровье я не жаловалась, даже с выродившимся магическим даром люди никогда не цепляли простуд.

– Идемте. – Над нашими головами снова возник испачканный купол. С края спицы капала рыжевато-мутная водица, и на подоле серого ученического платья, выглядывавшего из-под пальто, оседали неряшливые подтеки.

Наконец мы добрались до маленькой книжной лавки, встречавшей покупателей тонким перезвоном колокольчика. Седовласый хозяин литературного королевства широко улыбнулся:

– София, душа моя! Давненько ты не заглядывала.

– У меня к вам заказ, – подошла я к прилавку и воровато оглянулась на Ленара. Сунув в деревянный ящичек мокрый зонт, он состроил вид, будто с любопытством изучал толстую книжечку с желтоватыми страничками.

Если он хотел изобразить завзятого книгомана, то стоило выбрать какой-нибудь философский роман о смысле жизни, а не домоводство.

Я достала из ридикюля самописное чернильное перо и быстро вывела на бумажке название трактата о плотских утехах. С заговорщицким видом подвинула записку к дядюшке.

– Ой, душа моя, подожди. Ты чего-то тут накарябала, дай очки надеть.

Только усилием воли я не закатила глаза.