Не злите добрую колдунью!

– Карту своего участка, – проворчала я, хмуро разглядывая схему, где было педантично отмечено в футах, сколько старая ведьма уступила землицы своей темной прислужнице в безвозмездное пользование. Вернусь домой и просчитаю все до последнего клочка.

Оказалось, за последние пять лет после окончания академии я сильно растеряла навыки, и чертежник из меня получился такой себе, криворукий. Сжав зубы, я мысленно ругалась и вела нетвердые линии. Закончив, встряхнула лист и выставила перед собой. Чернила насквозь проели тонкую папиросную бумагу, пропускающую дневной свет.

– Что-то не очень похоже, – покачал головой архивариус, наблюдавший за работой из-за моего плеча.

– Зато повторяет естественный ландшафт, – недовольно проворчала я, несколько задетая справедливой критикой.

В моем исполнении прямоугольный участок походил на кособокую трапецию. Кто посмотрит – не поверит, что на последнем курсе академии светлой магии я вдохновенно переносила на бумагу сложнейшие схемы вихревых магических потоков, но потом ни разу ничего не чертила.

И вообще, знала бы, что в реальной жизни эти знания мне никогда не пригодятся, побольше читала бы о выращивании ядовитых растений под окнами жадных ведьмаков. Глядишь, из одного куста красной бузины вырастила бы целую бузинную плантацию. Вот соседушка замучился бы топором размахивать.

Ведь какая дивная идея! Физический труд облагораживает и даже мартышку превращает в нормального мужика.

Горя желанием восстановить свой огород в исторических границах, я свернула схему трубочкой, нахлобучила на голову шляпку и покинула архив.

На улице стоял послеполуденный жар. Солнце пряталось за черепичные крыши, и изломанная тень от соседнего здания неумолимо наползала на тесную круглую площадь. Коляска с возницей, специально приготовленная «для госпожи чародейки», исчезла без следа.

– Вот мошенник! – проворчала себе под нос и направилась в сторону городских ворот.

Вела к ним прямая улица, пересекающая городок с запада на восток. Если, задумавшись, не сворачивать в переулки – никогда не заблудишься и минут через двадцать окажешься за городской стеной. Но ко мне начал выходить народ. По дороге к управе окликать побоялись.