Небеса Элис

Вероятно, посчитав, что в преддверии бала дебютантка находится на грани нервного срыва, она предложила:

– Хочешь, я принесу из бара что-нибудь крепкое?

– Я в порядке.

– Хорошо, потому что пришел твой партнер по танцам… И он очень странный. – Алиса послала сестре выразительный взгляд, намекая, что Оскар Вознесенский представлял собой полное разочарование для любой здравомыслящей девушки.

Вдруг Миле показалось, что сестра в затрапезном наряде, с рассыпанным пучком на голове выглядела элегантнее, чем она – в сказочно-красивом платье.

– Ты идешь? – изогнула Алиса брови.

– Иду, – вздохнула Мила, смиряясь с неизбежной встречей с нежеланным кавалером.

Отчаянно стуча каблуками по деревянной лестнице, она спустилась в гостиную, где родители обхаживали первого в их жизни кавалера младшей дочери.

В комнате горели и свет, и камин. Оскар сидел на диване с обивкой, повторяющей колер его гороховой бабочки. Так что диванным подушкам кавалер вполне подходил, жаль, не дебютантке.

– Милочка, а вот и ты… – Мама поднялась с кресла, вынуждая встать мужчин. Незнакомо улыбаясь, она подошла к дочери, за холодные руки ввела в комнату.

– Дочь, ты очаровательна. – Искренне восхитился отец.

– Эмилия, вы прекрасно выглядите, – чопорно кивнул Оскар.

– Спасибо, – промычала та.

От мысли, что ей придется подарить свой первый танец мужчине ниже ее на полголовы, во рту становилось горько. Стоило ли целый месяц тренироваться в студии с другими дебютантками, чтобы получить партнера, чей взгляд упирался в ее не очень-то завидное декольте?

– А где ваша старшая сестра? – полюбопытствовал Оскар, оглядываясь вокруг, как будто Алиска могла спрятаться за кресло или под столом.

– Алиса старается не появляться на людях, – неловко соврала мама.

– Знаете, Лайма Станиславовна…

– Называйте меня просто Лаймой, – поспешила та снять условности. Видимо, фамилия Вознесенский волшебным образом превращала тошнотворную чванливость Оскара в благородную церемонность.

– Знаете, Лайма, вообще-то бабушка была против того, чтобы я сопровождал Эмилию на прием… – Он не заметил, что от признания у всех Лазаревых синхронно вытянулись лица. – Было ужасно неловко, ведь ректор Петров настаивал.