Небеса Элис

Она не знала, как поступить лучше – сначала расхохотаться, а потом врезать нахалу по физиономии? Или же не терять времени на прелюдию и ударить сразу за примененное к ней колдовство?

– Что тебя расстраивает? – Нахал закрыл ручку и убрал обратно в карман. – Ты же обещала, что узнаешь мои имя и телефон, когда мы встретимся во второй раз.

– Теперь все будут думать, что у меня на руке выбит тюремный номер и зовут меня Марк! – Она поскребла надпись ноготком, но чернила намертво въелись в кожу.

– Надпись смоется после того, как ты мне позвонишь, – уверил ее колдун, а Элис поймала себя на мысли, что не подозревала о существовании подобных заклинаний.

– Когда встретимся в третий раз, то я даже фамилию назову.

– Тебе так понравилась татуировка, что не хочется ее смывать? – сексуально улыбнулся новый знакомый.

– У тебя отличный почерк.

Тут из-за стеллажей с русской классикой, выглядевшей бесстыдно нечитанной для читального зала, со старым манускриптом в руках появился помощник библиотекаря.

– Марк Иванович, я нашел… – Он оборвался на полуслове и в потрясении уставился на начальственную дочь, приехавшую рано поутру. Видимо, Лазарева-старшая являлась популярной темой для обсуждений в маленьком царстве книг, и увидеть знаменитую ссыльную воплоти оказалось сродни тому, как столкнуться с неожиданно ожившим героем анекдотов.

– Я привезла гримуары, и мне уже пора, – пояснила она, указав на развалившиеся старые сборники заклинаний, и протянула Марку руку: – Тогда до третьей встречи?

Он мягко сжал тонкие девичьи пальчики.

– Тогда до скорой встречи, девушка, имени которой я все еще не знаю.

Элис осторожно освободила руку и, кивнув ошарашенному библиотекарю, направилась на выход. Спиной она ощущала взгляды двух мужчин. Ладонь горела от прикосновения, показавшегося нежным и интимным.

Бывшая ссыльная знала, что в следующий раз, когда они встретятся, красивый искуситель из дождливого парка будет знать ее имя, историю и большую часть слухов, а потому вряд ли захочет снова увидеться или пожать руку…

***

Мила крутилась перед зеркалом и никак не могла налюбоваться на свое отражение.