Небеса Элис

Казалось, что парк не мог сдержать слез сожаления при появлении пойманной беглянки.

Еще издалека она заметила, что под мраморной лестницей в главное здание маячит высокая сутулая фигура крестного в длинном мешковатом пальто.

– Алиса… – позвал он, когда с каменным выражением на лице Элис прошла мимо.

– Я не хочу с тобой разговаривать, – не оглядываясь, холодно бросила она.

Во Дворце пахло пылью. В бесконечной анфиладе безлюдных экспозиционных залов царило гулкое эхо, гуляли ледяные сквозняки, но стоило подняться на второй этаж, как ярко—освещенные коридоры наполнились жизнью.

Дорогу к приемной распорядителя Элис запомнила со времен своего суда. Она решительно шагала по коридору, не обращая внимания на то, с каким недоумением оглядывались некоторые из встретившихся дворцовых служек. Вероятно, кто-то узнавал в ней пятнадцатилетнюю полукровку Лазареву, осужденную за пробуждение демона. По меркам теневого мира семь лет назад она попрала почти все основополагающие законы теневого мира. Неслыханное преступление!

Оказавшись в рекреации перед приемной, Элис не утерпела и резко развернулась к следовавшему за ней, как тень, крестному.

– Алекс, у меня в голове не укладывается… Дворец?! – Она с яростью ткнула пальцем в сторону высоких двустворчатых дверей. – Ты втянул в это Дворец?

Алексей замялся и нервно поправил лекторские очки. Его молчание было красноречивее любых слов.

– Ты ставил метку с разрешения властителя, – с упавшим сердцем догадалась Элис. – Я права?

– Извини, Алиса.

У крестницы вырвался невеселый смешок.

– То есть ты с самого начала знал, что меня не выпустят из города?

– Если бы ты не попыталась убежать и позволила мне все объяснить, нам бы не пришлось заходить так далеко.

– Говоря «нам», ты имеешь в виду себя, отца и мистера Полоцкого? Какая-то несовместимая комбинация. -

– Не передергивай. Распорядитель Дворцом беспокоится о тебе, потому что вы дружили с его сыном…

– Я не верю, что ты это сказал! – задохнувшись от возмущения, перебила она.

В этот момент двери приемной приоткрылись, и спорщики прикусили языки. В рекреации, застеленной ковром со сложным рисунком, появился Матвей Лазарев. От того, каким уставшим и больным выглядел папа, у Элис защемило внутри. Она помнила, как он поседел за одну ночь сразу после оглашения приговора, а через неделю после ее отъезда в Лондон слег с сердечным приступом.

– Я услышал твой голос.