Черная ведьма желает познакомиться

Через четыре котелка и три кастрюли за окном загустела ночная темнота, аптекарь с семьей, судя по звукам, доносившимся из открытого кухонного окна, сбежал на другой конец города, а я превратилась в черную ведьму, которой оказалось не в чем варить не только зелья, но и даже супы. Совершенно выбившиеся из сил, мы смотрели на чистый ковшик с медной ручкой, стоявший на столе между нами. Было очевидно, что мы ошиблись в рецептуре. Семь раз подряд.

– Рыбьи глаза закончились? – уточнила кузина, помотав четыре жалкие штуки по дну банки.

– Угу.

– Значит, последняя попытка.

– Она и так последняя, посуды тоже не осталось, – со вздохом намекнула я на шеренгу испорченной хозяйственной утвари, жавшейся на полу по стенке.

За последние часы мы отработали движения до машинальности, а потом из медного ковшика снова повалил кроваво-красный дым, а зелье принялось густеть.

– Да чтоб тебя! – плюнула я, и неожиданно жидкость просветлела, зазолотилась, приобретая красивый цвет наваристого бульона.

– Что ты сделала? – удивилась Брит.

– Выругалась, – медленно выговорила я.

Мы переглянулись и вдруг поняли!

– Хочешь сказать, что бабкин секретный ингредиент… – Брит передернуло. – Выходит, она во все зелья плюет? Великая Нортон плюет в свои зелья?!

– Темная Богиня, я до шестнадцати лет пила ее укрепляющие эликсиры и закапывала в глаза капли для остроты зрения.

Уверена, что мое лицо было столь же отвратительного зеленоватого цвета, как и у Британи.

– Ты до шестнадцати, а я только вчера флакон снадобья от похмелья выхлебала, – судорожно сглотнула она.

– Давай сделаем вид, что мы никогда об этом не узнали? – жалобно прошептала я, как будто могла по щелчку пальцев стереть неугодные воспоминания. – И больше никогда не будем воровать рецепты из ее гримуара.

– И пить зелья! – поддакнула кузина.

Мы синхронно кивнули, мысленно давая зарок.

С невестой, в отличие от жениха, решили поосторожничать. Не швырять в ковшик с зельем, а полить сверху тоненькой струйкой, изображая душ.

Пока выкупанная жаба не превратилась в девушку, переложили на застеленный полотенцем стул. Думаю, Картер прослезился бы, если бы увидел, сколько деликатности отвесили его благоверной две черные ведьмы, учтивостью к простым смертным вообще-то не отличавшиеся. Бабка Примроуз от возмущения точно схватилась бы за сердце.

Едва Дороти обсохла, как вокруг бородавчатого пухлого тела заплясали магические огоньки.