Бедовый месяц

Балансируя на одной ноге, я попыталась стянуть влажный чулок, но начала накреняться и с грохотом врезалась плечом в медную раковину с горбатым краном. Из него ни с того ни с сего, шипя, полилась вода. Вернее, потекла тонкая струйка, но громкий скрип возмущенных труб, возможно, взбудоражил весь постоялый двор.

– Ну спасибо, тетушка, – прошипела я, пытаясь закрыть вентиль. – Удружила чулки!

– Тереза? – Филипп сдержанно постучал в дверь. – Вы в порядке?

Какой уж порядок, когда я с задранной юбкой, спущенным чулком и с паникой в сознании? Да еще о раковину отшибленная!

– Все прекрасно! – крикнула в ответ.

Но из уборной я не появилась ни через пять минут, ни через десять – пыталась справиться с одеждой и взъерошенными чувствами. Проторчала в итоге столько времени, сколько ни одна совесть не выдержит.

Если с чулками было понятно: просушила простеньким заклятием и рассовала по глубоким карманам юбки, то со страхом перед первой брачной ночью справиться не удавалось.

Скрестив руки на груди, Филипп сидел перед накрытым столом с безнадежно остывшим ужином. Рядом с откупоренной бутылкой вина красовался стакан с плешивой елочной веточкой, украшенной хлипким красным бантиком. Хотелось верить, что муж от скуки не гадал на иголках, как на ромашковых лепестках, вернется супруга из туалета или нет.

Может, уже решил, что я сбежала в метель и предпочла превратиться в снежную бабу. Не в ту, что сказочное тонкокостное создание с серебристыми волосами, приносящее на Новый год счастье влюбленным, а в волосатую страшенную невидаль, по слухам, живущую в пещере у Сумрачного пика. Хрупкие девы в дикой природе без подшерстка не выживают, его приходится активно отращивать вместе с клыками.

– А вот и я, – объявила с улыбкой. – Я не очень долго?

– Что вы, моя дорогая супруга, – с иронией в голосе протянул он.

От тонкого намека в его словах я едва не рванула обратно в уборную, но – ей-богу! – не баррикадировать же дверь от человека, который имел право на некоторый сарказм. С другой стороны, мог бы и войти в положение девушки. Черствый, как прошлогодняя булка, человек!

– А это, – он кивнул, – должно быть, те самые чулки, которые не выпускали вас из будуара?

– Чего? – не поняла я и опустила взгляд.