Бедовый месяц

Если против второго он, может, не возражал, то Лидия и Клементина в нашем соседстве явно были лишними.

Сумрак за оконцем враз сменился темнотой. Ни в карете, ни за ее пределами было не видно ни зги. Наша маленькая, но гордая коробчонка остановилась. Видимо, кучер решил запалить фонарь.

– Простите, дамы, – вымолвил Филипп и попытался ссадить меня с колен.

Ссаживать было особенно некуда, разве что упереть носом в противоположную стенку. Извернувшись загогулиной, я переползла к Лидии. Та не ожидала подленького маневра, крякнула, словно из груди у нее выбили воздух, и что-то прошипела под нос, очевидно, на последнем издыхании.

Никак от души посоветовала сесть на диету «хочешь есть, пей воду, милая племянница».

Между тем Филипп приоткрыл дверцу, и в душный салон ворвался веселый поток острого холода. Казалось, что муж сейчас отвесит какое-то важно распоряжение, но он удивил нас всех (меня-то точно). Протянул руку в щель и выпустил с ладони «путеводную звезду», любимое заклятие путников и мореходов.

Яркий нахальный огонек взмыл в воздух, озарив снежную круговерть. Дверь захлопнулась. В плачущее от жары окошко пробился призрачный свет, окрасивший наши лица голубоватым мерцанием.

– Благодарю, господин маг, – прогудел возница. – Тогда уж трогаюсь!

– Трогай, – согласился Филипп и втиснулся обратно на сиденье, невольно распихав нас широкими плечами.

Он деятельно смахнул с рукава растаявшие снежинки, а подставить колени, чтобы вернуть дорогую супругу и спасти ее почти сплющенную тетушку, что-то не поторопился.

Всю дорогу мне казалось, будто я сидела не на мужниных коленях, а на раскаленных углях. Да еще вынужденно на них танцевала, когда полозья кареты подскакивали на дорожных колеях. Пересаживаться не хотелось, но Лидию было чисто по-человечески жалко. Пришлось проявить инициативу и переползти самой.

– Простите, господин Торн, – пробормотала я, напрочь забыв, что мужа следовало называть исключительно по имени, иначе люди не поймут. – Пожалуй, вернусь к вам, а то Лидия уже не дышит.

– Конечно, дорогая супруга, – отозвался он, ловко перехватывая меня за талию и снова ныряя лицом в опушку плаща. – Не стесняйтесь и присаживайтесь.

Что-то ты припозднился с приглашением, я уже пристроилась и даже поерзала, устраиваясь поудобнее.

– Господин Торн, а вы можете сделать это место чуть-чуть просторнее? – вдруг высказалась Клементина, наконец признавая тот факт, что мы не просто стеснены, а буквально стиснуты.