Бей ушастых. Часть 1

И вообще, этот парень старше меня и опытнее! Почему я должен решать?

Стоит, зараза, плечи опустил, ждет ответа.

– А Ханна что? – тихо спрашиваю я.

– Плачет.

– Что она говорит?

– Что ей все равно.

– Врет.

– Конечно, врет.

– А ты ее любишь?

Он поднимает на меня взгляд ну прямо-таки мученический.

– Кир, – говорю, – ты же понимаешь…

– Понимаю.

– Я должен думать еще и о стране…

– Конечно.

Как тяжело-то!

И тут, откуда ни возьмись, нарисовывается, как картина, Кардагол Шактигул.

Давненько я его не видел. Дня два. Соскучиться, конечно, не успел.

– Что случилось? – интересуется он, будто это в порядке вещей – вот так вламываться в кабинет к королю Зулкибара, когда он ведет переговоры с собственным зятем. Бывшим.

– Прошу прощения, – заявляю, – вас не звали.

– Какие церемонии между своими! – восклицает Кардагол, легкомысленно взмахивая рукой. – Кир, что у тебя с лицом?

Очень интересные «свои» у меня в последнее время появились. Век бы их не видеть.

Что у Кира с лицом? В трансе он, и на лице это отражается.

– Все нормально, отец, – проговаривает Кирдык, вздыхая, и добавляет: – Ваше величество, я тогда пойду с ней попрощаюсь. Не думаю, что нам стоит и дальше общаться. Это будет тяжело для обоих.

Киваю.

– Стоять! – командует Кардагол. – Не понял. С кем ты не хочешь больше общаться? С Иоханной?!

– Отец, я расскажу позже.

– Нет уж, давай сейчас. Что случилось?

– Я не хочу об этом говорить.

– Вальдор! Ну, хотя бы ты объясни!

– Ох, ну что тут объяснять, – говорю, – твой сын не может иметь детей после воскрешения.

Они с Иоханной расстаются. Так что, – добавляю я, не удержавшись, – мы с тобой теперь точно не свои.

Кардагол глядит на сына, на меня, а после глубокомысленно произносит:

– Э, да… Об этом я как-то не подумал…

– Отец, я пойду, – морщась, тихо проговаривает Кир.

– Стоять, я сказал! А что, кто-то другой ей ребеночка сляпать не может?

– Отец! – возмущенно кричит Кир.

– Кардагол! – восклицаю я.

Ну, так, на всякий случай. Потому что эта идея так в голове у меня и бродит.

– Ну… Есть у меня одна мысль на этот счет, – как-то нерешительно проговаривает Кардагол. Он – и нерешительно. Уже это меня пугает. Но у Кира сразу глаза начинают светиться, как у собаки, которую наказали, а потом решили приласкать. Такая у этого несчастного полковника становится беззащитная физиономия, что я просто молчу, и скепсис стараюсь не проявлять.