Миллионер для Золушки

Мог бы, допустим, присниться в простом спортивном костюме, или в шортах, или… Нет, голым, пожалуй, не надо, обнаженным Игорь выглядит еще более великолепным, чем в костюме. Не принцем, а самым настоящим богом.

– Даже во сне от вашего сиятельства не спрячешься, – недовольно бурчала я, хотя сама готова была пищать от счастья.

Но, играя роль недовольной особы, в сон которой без ее ведома пробрался ужасный нахал, накрылась с головой простынкой, используемой в летнюю жару в качестве одеяла.

– Не спрячешься, я где угодно тебя найду и буду целовать.

Простынка поползла вниз… Являя для моего взора наглые каре-зеленые глаза и блистательную улыбку на порочных мужских губах, а для его взора – мою довольную физиономию, святящуюся счастьем.

– Иди сюда, малышка, – зазывным шепотом позвал Богданов.

Конечно, его низкий голос отозвался во мне горячим толчком, который потом рассыпался целой стаей трепещущих бабочек.

Идти к нему не стала, вредная я, подождала, когда он сам подойдет. Хотя «подойдет» не совсем правильное слово, принц предпочел прилечь на меня сверху.

– Сладкая моя девочка… – шептали греховные мужские губы совсем рядом с моим открытым в попытке вдохнуть ртом.

Потянулась к нему как к солнцу.

Мужской язык жадно раздвинул створки моих зубов, настойчивый рот всасывающее заскользил сначала по одной губе, потом по другой. А требовательные пальцы заскользили по бедрам.

– А ты сладкая, Дашка красивая мордашка.

Дашка красивая мордашка…

Мужская рука жадно легла на мою грудь. Что-то было не так, неправильно! В крови стали стремительно лопаться пузырьки шампанского. Красивой мордашкой принц никогда меня не называл… Я для него Золушка, милашка, строптивая коза… Но совсем недавно я слышала такое обращение по отношению к себе.

Чужие пальцы больно сдавили грудь.

Это мне сон такой страшный приснился?! Но разве во сне чувствуют боль?! Во сне или наяву, но стала отчаянно вырываться. Двинула что есть силы кулаком. Кажется, попала, чей-то мужской голос выругался матом…

– Ты что, совсем сдурела?!

Черт, это сводный брат навалился на меня сверху. В свете ночника прекрасно видно его красивое, до тошноты противное лицо.