Не смей меня касаться

Взгляд Алекса поменялся. Высокомерная улыбочка исчезла с мужского лица, он больше не смотрел так, словно я неразумное, чуточку забавляющее его дитя, в стальных глазах, устремленных на мои губы, чудился мужской интерес, а скорее, даже ничем не прикрытое желание. Растеклась горячим липким соусом по своему креслу. Меня тоже проняло, еще как… Всю тряхнуло жаром. «О-о… Ну вот ты, девочка, попалась», – прошептала развратница. «Какое, неподобающее поведение для леди. Мне стыдно за тебя!» – недовольно пыхтела девочка-отличница.

– Таня, ты так вкусно это делаешь, что мне захотелось утащить тебя в какой-нибудь угол и поцеловать. Впрочем, не только, задрать к чертям собачьим этот скромный сарафанчик девочки-отличницы, спустить по ногам трусики и…

Неужели я не ослышалась, неужели он это вслух произнес! Толчок в животе скрутил жарким узлом мои внутренности. Изумленная реакцией своего тела и его наглыми словами, отбросила вилку. Девочка-отличница закричала пожарной сиреной: «Вот, до чего довело твое провокационное облизывание губ, теперь он считает тебя шлюхой!»

– Александр Иванович, вы забываетесь и ведете себя крайне неприлично!

К щекам прилила краснота, конечно, ведь в занудных словах умницы были зерна истины, на то она и отличница.

Шувалов никак не отреагировал на мою возмущенную реплику, лишь слегка удивленно приподнял брови. Красивое мужское лицо стало несколько кислым. «Таня, ты ведешь себя словно девственница пресловутой викторианской эпохи! – теперь нотации принялась читать развратница.

За столом повисла неловкая пауза. Мужские пальцы протарабанили по деревянной поверхности стола какой-то мотивчик.

– Итак, она звалась Татьяна, – несколько задумчиво протянул строчки из «Евгения Онегина» Шувалов, все так же внимательно разглядывая мое краснеющее от неловкости лицо.

Начитанный. Впрочем, благодаря школьной программе эти строчки знает без преувеличения каждый.

– Я совершенно не похожа на пушкинскую героиню.

– Отчего, Таня, не читаешь романов?

– Читаю иногда, но боюсь, совершенно не те, что героиня «Евгения Онегина». О Руссо я хотя бы слышала – "теория общественного договора" и все такое, а кто такой Ричардсон, не имею ни малейшего представления. Только фамилия, кажется, намертво врезалась в память.

– Знаешь, у меня тоже врезалась, – улыбнулся Алекс и посмотрел прямо в мои глаза. – Уверен, времена поменялись, а вот женские типажи наверняка остались прежними.