Огненная пантира. Дотянуться до солнца

На прощание Никола Легран сказал мне: «Помни, что Алмазный шар привёл вас всех сюда для того, чтобы вы вернули свет миру. Алмазный шар положился на вас, и он никогда не ошибается». Все, кто был в таблетке вместе со мной, могут это подтвердить.

К удивлению, надзиратели, стоящие рядом с нами, закивали. Через несколько мгновений мучительной тишины Старейшина Белого воздуха произнёс:

– В таком случае Адам Чернов должен лететь вместе с вами, но до окончания битвы он не будет считаться свободным пантиром. До повторного слушания Адам обязан носить наручники, не позволяющие ему использовать магию.

– Что? – Я чуть не задохнулась от возмущения. – Он невиновен!

– Лисандра! – Адам осадил меня. – Я согласен.

– Что скажут остальные Старейшины? – поинтересовался воздушный пантир.

– Полностью поддерживаю, – высказался Старейшина Голубой волны.

– Не возражаю, – с некоторой задержкой согласилась земляная пантира.

Все Старейшины встали, и завершающую речь произнёс отец Адама:

– Суд Совета Четырёх Старейшин освобождает Лисандру Светлую, Акварину Быстрову и Эмиля Ли от надзора и подозрений в сотрудничестве с тёмными силами.

С Адама Чернова снимаются обвинения в предательстве и измене союзу. – Старейшина союза Красного пламени говорил настолько бесстрастно, словно речь шла не о его сыне. – За кражу Алмазного шара и массовый обман Адам Чернов приговаривается к ношению ограничивающих магию наручников до следующего заседания, которое состоится после битвы с Тёмным союзом. На этом Суд Совета Четырёх Старейшин объявляется закрытым.

Старейшины молча удалились с возвышения. В зале послышался шум. Пантиры обсуждали заседание, обменивались мнениями, кто-то даже радостно кричал. Акварина, кажется, обнимала меня и поздравляла, но единственный, кого я видела в данный момент, был Адам. Его освободили от цепей, оставив лишь маленькие, не соединённые друг с другом наручники, которые больше напоминали браслеты.

Не в силах ждать, я подошла к Адаму и обняла его. Он осторожно сжал меня в ответных объятиях.

– Это неправильно. – Рукой я нащупала наручник. – Мы должны были бороться за твою свободу.

– Нет, – я не видела его лица, но слышала, что Адам улыбается, – это больше, чем я мог представить. И разве я не свободен? Я теперь не предатель! Я здесь. С тобой! И вправе обнимать тебя. Разве это не свобода?

Я немного отстранилась от Адама, чтобы увидеть мои любимые светло-карие глаза, которые сейчас сияли огоньками счастья.