Находка

– Там пришло какое-то мелкое животное, которое знакомо этой собаке с детства…

Наверное, Мурр пришел, подумал я, и встал открыть дверь…

Действительно, пришел кот Мурр, но…

– Ты знаешь собачий язык?

– Эээ… нет.

Она смотрела на кота, а кот смотрел на нее и беззвучно мяукал

– И кошачий???

– А что тут понимать – дайте чего-нибудь вкусненького. Я покажу, где тут кухня.

Мурр толкал меня в ногу по направлению к кухне.

– Да, действительно все понятно.

Я развернулся пойти на кухню и кот галопом помчался впереди.

Наевшись, животное пришло греть живот у камина.

Ему нравиться смотреть на огонь. Видимо именно этим цивилизованные животные от диких отличаются.

Мне этот кот нравится своей вежливостью.

Он никогда не попрошайничает и не ворует, а если угощаешь его чем-нибудь в неположенном месте, требует отнести это на место, где у него стоит миска. Кстати, миска для него стоит в каждом доме нашего небольшого поселка.

Сосед рассказывал, что зимой видел этого кота, вылезающего утром из будки злого цепного алабая.

При всей его одомашнености, ни кто не мог бы сказать точно, чей это кот. Скорее он выбирает себе дежурных людей, а когда надоедают, или из каких-то других соображений кошачьего мозга, уходит в следующий дом.

И еще он совсем не ручной.

Если кто по незнанию хватает его на руки и тискает, через короткий промежуток времени, его вдруг настигает ощущение, что он допустил какую-то бестактность.

И с извинениями кот бережно отпускается.

Мурр позволил ей почесать ему пузико, и его муррр был особенно громким.

Я его понимал.

2.

Я встретила его как-то внезапно и как-то очень кстати.

И только после того, как я оказалась в его объятиях, я поняла, что выдохлась и еще немного и… даже не знаю что. На ум приходит всякая банальщина, с пустыней и колодцем. А мне, просто-напросто, нужен был отпуск.

Целый год до встречи с ним я была просто киборгом.

За год до этого развод. Любовница мужа оказалась ревнивее меня. Видимо и в сексе она тоже сведуща больше моего.

Мы поженились, когда мне было 17. Сначала секс был для меня в радость. А потом, всегда всухую, болезненной повинностью. Он удивлялся и обижался.

Я считала себя больной неизвестно чем.

Доктора не находили болезней, причина дискомфорта и ответственность за него оставалась на мне.