Ярослава. Ворожея

На лавке той – широкая ладья, наполненная теплой водой, и льняное полотенце, устроенное тут же, на стальном крюку.

Заринка с недоумением огляделась по сторонам. Но Агафьи уж и след простыл – она провела постояльцев в покои, а сама затихла на лавке в горнице. Только прикрыла за ними прочную дверь.

– Свят, – Заринка протянула имя охотника осторожно, словно бы боясь обидеть того, – мы будем спать разом?

Свят стыдливо отвел глаза:

– Скажи я, что мы с тобой – брат и сестра, это вызвало бы вопросы. В Пограничье не приходят братьями.

Уж коль и появляется тут пара, так только от того, что дома не благословили союз. И мне показалось, что мы… ты не думай, я лягу на полу, возле лавки. И покой твой не нарушу. Умывайся, а я – после.

Заринка не стала спорить. Она зачерпнула полные ладони теплой воды и с наслаждением окунула в них лицо. А потом снова и снова, словно бы не веря, что вот это тепло – для нее.

Вытеревшись льняной холстиной, она скинула с себя плотный кафтан, и, оставшись в одной сорочке, забралась на сенник, укрыв себя одеялом по самую шею.

Расплела косу пшеничную, зарделась, отвернувшись к стене. И расслышала, как у другой стены водою плещется Свят.

– Ты ложись рядом, – проговорила она, стыдясь своих слов, – не надо на полу. Захвораешь, а там, глядишь, и Мор подкинется. Ты ж – другом мне, да и устал, верно…

Она остановилась, не зная, что больше сказать. Стыдилась, что сама, девкой молодой, предлагает мужчине лечь рядом. И пусть не для услады, а все равно – стыдно. И боязно.

Потому как никогда еще ни один хлопец не был с нею так близко.

Свят замер, и вода в его руках перестала плескаться. Он был благодарен Заринке за ее доброту, вот только боялся.

Близость девичьего тела манила его. И пусть шептуху молодую он принимал за сестру, а все одно – так близко к девке он прежде не был. В семье его другому учили: сначала в храм, а уж после на сенник. И Литомир, староста деревенский, выпустил бы об его спину целый веник из прочных прутьев лещины, коль узнал бы про другое.

Да только и на бревенчатом полу в студеную пору лежать – верная смерть. А потому и приглашение Зары он принял с благодарностью.

Лег осторожно рядом, стараясь держаться как можно дальше от нее, и прикрыл глаза. И ведь усталость была, и сон в руку шел, пока щи он ел духмяные. А как лег подле Заринки, сон словно бы девался куда.

А на смену ему пришли мысли: непрошенные. запретные. И как бы ни гнал их от себя Свят, да только не удавалось ему ничего.