Цветок бархана

И теперь цепочка крупных капель вьется за Гюрзой тонким кружевом кровавого следа.

У сапога что-то мелко закопошилось, а стражница торопливо отпрянула: Пустыня тянулась к запаху крови юрким зверем с ядовитым хвостом. Значит, ту рану ей оставили не зря.

Неужели началось? Об охоте ведь не узнать заранее…

Ловко извернувшись, Аниса ухватила крошечное тельце за хвост. Резко дернула его у самой головогруди – и скорпион бесшумно обмяк. А фата прикрыла его плотным слоем песка – вернула жертву барханам.

Гюрза знала: спустя десяток минут от мертвого зверя не останется и следа, однако и это время сойдет за отсрочку. А там, может, ей удастся выжить?

Пески ненадолго отступили, а вот жара стала по-настоящему нестерпимой. Холщовая рубаха насквозь промокла. И ноги тоже вспотели, отчего у самой пятки – там, где кожа сапога подходила особенно близко к ее собственной – резко натерло.

Двигаться становилось все труднее.

Это потом Анисе выдадут костюм из шкуры редкой змеи, способный сохранить тепло.

У самого уха раздался протяжный свист.

Пришлось резко уйти влево, чтобы не встретиться со стрелой, и тут же припасть к земле. Вырвать законную добычу из песка и с удивлением обнаружить: древко той – особенное. Тисовое, слишком тонкое. С цветастым оперением, что принадлежит единственной птице в этих краях.

Значит, мухтарам…

Своей единственной надеждой фата видела приручение ездового зверя, потому как выстоять против наставника невозможно… почти. Однако когда черное тело проворно выскользнуло из-за ближайшего бархана, Гюрза поняла: уготованная ей песками смерть – всяко великодушнее.

Почему?

В халифатской страже Аниса видела разных зверей. Коричневых и чуть темнее, с редкой перевязью чернильных полос – последние, правда, были слишком ярыми, едва готовыми подчиниться ездоку.

Изящная луковица крупного хвоста опустилась у самых ног. Заставила Анису заскакать по горячему песку что мышь по раскаленному камню, и наткнуться на мухтарама. Проворно уйти разом от тяжелой клешни зверя и меча наставника. И скользнуть ближе к городской стене.

Вспомнить: Аль-Акка стара как сам оазис. В белом камне ее стен полно широких сколов-трещин, местами даже – крупных прорех, а там… фата карабкаться умеет.