Прощание с Аэлитой. Роман

Одичал на заимке. У нас ведь домов десятка три не боле. Даже своего магазина нет. Мотаемся, едрена, за пятнадцать километров кто на автобусе, а кто на мотоцикле, у нескольких человек лошади. Да и как без лошади? Поле не вспашешь. В Красновишерск собраться все равно как в Нью-Йорк. А в Питер, примерно на Луну. Хотя, любой город, что планета. Дикари, одно слово!

– Плохо. Ты, парень, жизни не видел. Помотайся по Руси, а потом уже к невесте возвращайся. Если любит, поймет. Да и ты, блин, мечешься, вроде. Дорога ли тебе твоя Наталка?

– Дорога, – голос Семена звучал фальшиво.

– Дорога, – усмехнулся Парфен. – Я тоже кажись, влюблен в Аэлиту, но и других девчат обделять вниманием не спешу. А куда торопиться? Так женишься, а потом раскаешься: елы-палы, не догулял.

– Если любишь, не раскаешься.

– Если любишь, именно, если любишь.

Навстречу стайкой шли девушки.

– Привет, Фёнка! Что за красавчик? Познакомь. В нашей Вишере такая рыба-кит не водится. – Девушки, хихикая, окружили ребят.

– Шампанского хотите?

– Кто же не хочет, тупизна? И конфет шоколадных?

– И конфет обещаю.

– Почти сибиряк? Ну и красавец, а фигура!

– Ладно, мать моя женщина, совсем парня смутили, щебетухи. Пылим в «Бессонницу». Посидим, как «белые» люди.

Две девушки простились с ребятами, но две остались. Вчетвером заняли столик.

– Кушать будете?

– Парфен, ты спятил? Разве ночью кушают?

– Лично я, когда голоден, тогда и ем! Мой товарищ, тоже.

– Ты бы хоть девушек представил, однако, – сказал Семен.

– Наконец, прорезался, елы-палы. Девушки, назовитесь!

Те захихикали:

– Моника! – Рыжеволосая толстушка с ямочками на щеках церемонно протянула белую руку. Семен, иронично поцеловал:

– Сема, джентльмен из глуши.

– Мы знаем уже, – сказала другая, крашеная тонконогая блондиночка, – А ты – Машка, а не Моника. Зря врешь, подружка, Парфен заложит.

– Вот и нет! Я бы промолчал, Лидуся.

– Лида. Хочу, чтобы и мне ручку по-джентльменски поцеловали.

Семен галантно склонился над рукой блондинки.

– Скажите, какой целовальщик, мать твою за ногу, – произнес Парфен, – любой может.

– Кроме Пани, – Лида насмешливо фыркнула. – Хочу кофе с коньяком и мороженое.

– А я – шампанского!

– Мы с Сеней тоже шампанского вдарим. – Девушка, бутылку «Голицына», сто граммов коньяку, четыре по сто пятьдесят шоколадного мороженого!

Официантка удалилась. Семен огляделся:

– Уютное кафе.