Любовь в Атлантиде. Рассказы и повести

Он увидел взгляд дочери, и, посчитав его наглостью, сдвинув брови, погрозил пальцем:

– Смотри не заглядывайся на императора и великого князя, Владимира Александровича! Сорвёшь номер – убью!

– Отец, точно император будут?

– Не знаю. Говорят, будут и великий князь, тоже. Наше дело чисто выступить, а уж, какая публика за билеты платит, не твоя забота. Уяснила?

– Да, папа. Всё же, император очень красив.

– Закончили обсуждение! – Объявил директор труппы. – Работайте.

Недовольно шепчась, артисты начали расходиться, лишь Тигран злорадно ухмылялся, мол, то ли ещё будет.

– Нас хотят угробить. – Высказался жонглёр. – Четыре представления!!! Ужас!

– Ему бы и сказал. – Осклабился Тигран, – смелый только в кулуарах.

– Ты, Тигран, уже лишился премии.

– Ха! Дрессировщики тигров на улице не валяются. Пусть попробует.

– С твоим злобным характером. Сколько цирков сменил?

– Все мои. Можете трепаться дальше, овцы безмозглые, – он вышел.

– С таким хищником лучше не спорить, дорогой, – сказала жена жонглёра, – подумаем, как облегчить наш номер, чтобы спокойно воскресенье отработать. Бедная Ланка. Знаешь, ходят слухи, что не тигр убил жену Тиграна, а сам Тигран.

– Тише, дорогая.

– Тигран ушёл.

– Зато у стен есть уши. – Жонглёр пугливо озирался.

Стоявший за дверью Тигран прошептал:

– Не докажете, дело закрыто.

– За стенами цирка не спрячешься, мой робкий муж.

– Думаешь, боюсь?

Жонглёрша, вздохнув, пожала плечами:

– Даже сам директор побаивается Тиграна. Чисто зверь. Кое-кто был свидетелем…

– Молчи, глупая.

Жонглёр на цыпочках подкрался к двери. Дрессировщик распахнул дверь с другой стороны и встал на пороге, усмехаясь.

– Что тебе, Тигран? – спросила женщина.

– Мы тут номер обсуждаем – промямлил жонглёр.

– Пугливый у тебя мужик, Акулина. А вот сплетничать не хорошо.

– Нам надо идти, – Акулина потянула мужа за рукав.

– А я бы потолковал с тобой. Наедине, разумеется… – он пропустил чету жоглёров к двери. Те, убежали.

– Интересно, кто слухи распускает? Надо припугнуть этого труса, Василия.

– Василий прав: не каждый выдержит четыре представления.

– Мала ещё, голос подавать.