В паутине иллюзий

Видел бы – старше тебя выглядит! Жалко ее, сын еще в армии погиб. Я пять тысяч твоих отдала, она на памятник ему собирает. Успеть хочет… – Нюша неожиданно расплакалась.

Плакать она не умела. То есть навзрыд, как все дети. Нюше вдруг становилось как-то холодно внутри, она замирала, а из глаз катились крупные слезы. Чаще злые, за нанесенную, в основном взрослыми, обиду. Когда не могла ответить тем же. Иногда она плакала от жалости к кому-то, часто-часто моргая влажными веками. Вот как сейчас…

– Аннушка, успокойся, детка.

Я сделаю что смогу. В роддом схожу, думаю, мне медицинскую карту этой роженицы найдут. Ты родилась семнадцатого сентября…

– Да, но это день, когда меня нашли.

– Вот как? Тогда день твоего рождения предположительно десятое-четырнадцатое. Имея еще адрес, указанный в медкарте, можно попытаться найти и саму молодую женщину.

– Ты думаешь, она и есть моя мать? Но я же на нее не похожа!

– Ну, во-первых, Мария Сергеевна могла и ошибиться. Во-вторых, ты можешь быть похожа на отца, что, кстати, для девочек не редкость! Я только одного не пойму.

Директор вашего детского дома что, совсем не пыталась найти твоих родителей?

– Виктория Павловна? Говорит, искала. Запросы посылала. Неудачно. – Нюша невольно хмыкнула, вспомнив, как та, глядя на нее с лживой жалостью, нервно перебирала бумажки в тонкой папочке ее личного дела. Нюша успела заметить, где была эта папочка – в открытом тогда железном шкафу на полке, среди плотно стоящих таких же белых картонных папок, зияла прореха.

«Словно зуба нет», – почему-то подумалось Нюше. Виктория Павловна при ней поставила папку на место, закрыла дверцы, щелкнула висячим замком. Через несколько дней, глубокой ночью, Нюша, вскрыв этот замок простой шпилькой, достала папку. Открыв ее, обомлела – листочков оказалось два. И никаких ответов ни на какие запросы…

– Понятно. Похоже, не было никаких поисков. Тогда начнем сначала. А к Марии Сергеевне я съезжу. Или нет. Поедем вместе. Даже если ничего не выясним, хотя бы попытаемся ей помочь.

– Ты дашь ей денег на памятник сыну?

– Это само собой. А еще нужно ее показать моему другу-онкологу. Вдруг есть шанс?

– Спасибо! – Нюша уже с улыбкой посмотрела на деда. Тот ласково улыбнулся в ответ.

Нюша подумала, что уже в который раз откладывает главный разговор с ним. О Марго, картинах и загадочных словах, сказанных той за ширмой в мастерской. Словах-предсказаниях, одно из которых уже сбылось. И ей, Нюше, от этого очень страшно.