Судоходство в пролет

В прошлом году, пока я сидел с дитем на даче, а дома шел ремонт, тесть начинил мою квартиру замедленными минами. Кое-что уже сработало, и вот сегодня настала очередь электроплиты.

Эту душевнобольную плиту «Аристон» супруга моя и тесть приобрели со скидкой, потому что плита была немножко бракованная. Но нельзя же дискриминировать товары по этому врожденному признаку. Надо сохранять толерантность.

И вот сегодня плита вдруг рехнулась: она стала щелкать самостоятельно и плеваться искрой. Дело осложнилось тем, что электрический мой тесть подключил ее напрямую к проводу, который в стене, без розетки.

Так что Ленгаз обрадованно пообещал мне отключить на выбор либо газ, либо свет, потому что ломать мебель не имеет права.

Но ломать не пришлось, ибо провод все-таки обнаружился.

И я его перекусил.

Огромными прабабушкиными ножницами. От прабабушки в доме после ремонта уже ничего не осталось, кроме ножниц, но они оказались посильнее некоторых современных проводов.

Вот ведь умеют устраиваться некоторые люди. Год назад тестя благодарили за подключение провода. А сегодня его благодарили за телефонные подробные указания насчет перекусывания провода.

Подключил – совершенно прав, и перекусил – снова молодец.

Благая весть

Справедливости ради можно написать и о теще. Я напишу о дядиной.

Она представляла собой квинтэссенцию, но я еще не решил, чего именно. Во всяком случае, не квинтэссенцию тещ, потому что моя собственная добродушная клуша – в отличие от тестя – опровергает универсальность.

Это была безобидная на вид старушка, ходившая с поджатыми губами и заподозрившая мою маму, когда мы гостили у дяди, в краже своих трусов.

Дядя желал теще смерти.

Задолго до того, как феминистки ополоумели и вошли в силу, она сидела и важно заявляла:

– Мужик бабе не нужен. Мужик требуется, чтобы ребенка родить. Понадобился мужик – пошла к ларьку и взяла любого.

Сама она похоронила двоих или троих.

Когда дядя собирался в магазин и спрашивал, что там такое купить, теща отвечала ему стереотипно:

– А что купите, то и жрать будете, а ничего не купите – ничего жрать не будете.

Дядя пил мертвую и молился. Однажды теща, которой было уже за восемьдесят, схватила тяжелый грипп и лежала без памяти с температурой за сорок. Она поправилась, и дядя бесновался, таращил глаза и потрясал кулаками:

– Я на цыпочках ходил!… боялся спугнуть!

Она померла лет в девяносто.