Я всё исправлю

Спина вытягивается по струнке, напрягая каждую мышцу.

– Честно говоря, Инесса Львовна, играть на фортепиано – моя давняя мечта. Но увы, в детстве не сложилось. А недавно я ощутила, что пришло время мечте исполниться, и вот записалась к вам, – педагог медленно кивает, и я продолжаю. – У меня нет особых ожиданий, но если через год я смогу сыграть “Брак по любви” Поля де Сенневиля или хотя бы “Алиллуйя” Леонардо Коэна, то буду абсолютно счастлива.

Инесса Львовна одобрительно кивает. Умалчиваю, что вчера полвечера слушала фортепианные композиции для новичков и заучивала имена исполнителей, чтобы изобразить некое подобие знаний в музыке.

– Мне нравятся ваши амбиции, – хвалит музыкальный преподаватель. – А сколько времени вы готовы уделять занятиям?

– Я могла бы посещать вас два-три раза в неделю. И конечно, заниматься дома.

Понятное дело, ведь у меня нет никакой личной жизни. Теперь даже платонической. Так что я имею возможность сколь угодно долго терроризировать пианино.

– Ну что же, Саша.

Воодушевляюсь. Мне определенно нравится Инесса Львовна, но еще больше греет душу мысль блистать на домашних фортепианных вечерах. В конце концов, я буду радовать своим мастерством Федю, если других ценителей не найдется.

Приступаем к занятию. Целый час тренируюсь правильно держать правую руку и элегантно двигать пальчиками в пределах первой октавы. Урок завершается, и мои пальцы воют от боли. Инесса Львовна благородно приглашает меня на дневное чаепитие.

– Я сама в интернете, увы, не разбираюсь. Этим занимается племянник. Без него я как без рук.

Педагог разливает дымящийся напиток по фарфоровым чашкам. Интересуется, добавить ли сахар, лимон, молоко – от всего тактично отказываюсь – и как ни в чем не бывало, продолжает.

– Он у меня директор, – как будто пропевает бывший концертмейстер. – По развитию. Развивает в Пушкине большой проект.

Наш приватный разговор нарушает звонок в дверь. Инесса Львовна сконфуживается, извиняется и удаляется в прихожую встречать незваного гостя. Слышу громкий, раскатистый мужской голос и тихий, сдержанный женский. Сижу, как на иголках. У меня нет ни малейшего желания знакомиться с кем бы то ни было, а уж тем более с очередным директором.