Застрявшие. Искупление

Они не понимают, как мы все к нему относимся?

Практически все ученики его поддержали, послышалось завидное ликование, ведь большинство, кто читал учебник, действительно слышали о Маркусе лишь то, как он с помощью хитрости стал первым главой Дхармов, а также как предал своих ради достижения собственной эгоистичной цели..

– Мы должны относится к нему как к преподавателю, Федерико, – прервал его Максим. – Точно также как мы и относимся к Мистеру Бенсону.

В ответ тот лишь усмехнулся.

– Бенсон хотя бы был учителем истории во время человеческой жизни, мы знаем, что он не причинял никому вреда, – развёл руками испанец. – Он научил нас многому, а чему нас может научить Маркус? Как предать своих в нужный момент?

Возможно, он бы продолжил, но в этот момент его тело пронзило лезвие ножа, он вскрикнул от боли и рухнул вперёд, что-то бормоча и хрипя

– Например тому, что даже в собственном доме нужно быть готовым к нападению, – голос блондина заставил всех разойтись в стороны и посмотреть в сторону звука.

Маркус спрыгнул с перил и прогулочным шагом подошёл к своему ученику, вытаскивая из него нож и подбрасывая его в воздух.

– Я ведь прав? – он встал около головы ученика, скрестив руки на груди.

Тот из-под лба посмотрел на преподавателя, Маркус продолжал сверлить его взглядом

– Я прав, Мистер…? – он прищурился.

– Рамос, – тяжело ответил ученик.

– Я прав, Мистер Рамос? – голос его звучал максимально отстранённо и местами насмешливо, он хотел признания собственной правоты от того, кто минутой ранее смеялся над ним.

Парень привстал и сел на пол.

– Да, – он кивнул.

Блондин расплылся в улыбке и подал руку испанцу, тот её принял и встал на ноги, отряхивая одежду.

– Как вы уже все знаете, меня зовут Маркус, – он заложил длинный черенок за свою шею, складывая на него руки по обе стороны от головы.

В помещении все молчали, слушали его, быть может на них давила аура мужчины или же упавший едва ли не замертво Федерико заставил их боятся Маркуса уже сейчас.

– Я люблю называть это – искусством война, ведь оно, как ничто другое, важно в вашем долге больше всего, – продолжил он, пытаясь рассмотреть в глазах новичков понимание.