Застрявшие. Искупление

Да, девушка умерла не совсем по вине Наров, но именно в её теле был Панталеон, именно благодаря её с Евой крови он был воскрешён и именно она стала отправной точкой новой войны…она умерла первая из Дхармов…

Диана долго говорила, рассуждала, вселяла слушателям проповеди, которым нужно следовать, идеи, за которые нужно бороться, Маркуса это радовало…эти слова он никогда не слышал в открытом доступе в их рядах…сейчас всё изменилось, от этого хотелось улыбаться.

– И также хотелось бы представить нашего преподавателя физической подготовки, – она посмотрела на блондина.

Секунда, за которую все повернулись в его сторону, отдалась вихрем, было это решение хорошим или плохим, сложно сказать, это покажет время, но восприняли его не особо дружелюбно, как сами Дхармы, так и новички…за исключением, разве что, Максима.

***

Пока все праздновали победу над Нарами на балу, Маркус и Неф уже сидели на крыше здания Лондона, вспоминая прошлое и смотря на город….

– Я думал ты ударишь меня при первой же встрече, – усмехнулся блондин, ослабляя галстук.

Неф от усмешки чуть не подавился виски.

– Наслышан, что тебя уже так встретили, – развёл руками он. – Не хотелось повторяться.

Оба рассмеялись, им не хватало общества друг друга, но всё равно, общение так или иначе было натянутым, им нужно было обсудить события перед отправлением Маркуса в Дандаху, но никто так и не решался начать этот разговор…по крайней мере до этой минуты….

– Если сможешь, прости меня, – мужчина посмотрел на Александрийца. – Прости за то, что не поддерживал, когда ты потерял Элизабет, прости за то, что предал Диану и тем самым предал тебя, прости за то, что заставил тебя поверить в то, что ты ей не нужен.

Его слова звучали спокойно, размеренно, чувство, что он готовился к этому разговору, но то не уменьшало его беспокойство, вед он мог отрепетировать это сотни раз, но реакцию Нефа он и не мог вообразить, лишь предположить и перспектива его не радовала.

Александриец молчал, переваривая в себе сказанное…часто ли он слышал подобное от Маркуса? Он не слышал такого плюс минус семнадцать веков. Блондин не любил признавать свои ошибки, а если и признавал, то уж точно не любил об этом говорить и уже тем более не извинялся за них перед Нефом.