Золото ночного Будапешта

Периодически туристов буду пересчитывать. Верну на Родину всех до единого, в целости и сохранности. Теперь твоя душа спокойна?

— Спокойна, ведь я еду с вами, — огорошила я ее.

— С нами?! С какой стати? Ты мне не доверяешь? — Алина свела брови на переносице и с вызовом посмотрела на меня.

Признаться и обидеть ее недоверием я не могла, потому пришлось солгать. Впрочем, отчасти мои слова не были ложью:

— Интересная ты какая! Значит, тебе хочется посмотреть на наводнение, а мне нет? Я не черепаха, чтобы рассчитывать на долгую жизнь длиной в два века.

— Твое право, — она сочла мое желание ехать вполне обоснованным и спорить не стала: целесообразно ли отправлять с группой двух руководителей.

Вечером, за ужином, я сообщила семье, что скорей всего через неделю уеду в Венгрию. Олег, мой муж, отнесся к сообщению весьма спокойно — я как глава туристического агентства часто в разъездах.

— Спасибо, мамочка. Каникулы я просидела дома: видите ли, некуда было поехать. В Европе холодно. В Египет ты меня везти отказалась. Из холода в жару ехать — подрывать иммунитет. Здоровье беречь надо смолоду. Так ты говорила? А теперь, когда каникулы закончились, ты нас с папой бросаешь и едешь в Венгрию? Где справедливость?

— В жизни, дочка, вообще нет справедливости, — философски заметил Олег.

Анюта не отреагировала на его слова и продолжала бурчать:

— Наверняка ты с тетей Алиной едешь. Угадала? Угадала. А мы с Санькой как рыжие будем ходить в школу? Заманчивая перспектива.

— Деточка, вот когда я был пионером, — подзуживал мой муж, — у нас в школе висел плакат «Учиться, учиться и еще раз учиться. В.И. Ленин». Лучше не скажешь.

— Кому лучше? Мне? Вот Лельке Ерохиной повезло так повезло! Ее мама работает в торговом представительстве какой-то фирмы.

— Аня, это вынужденная мера. У Лели нет папы, нет бабушек и дедушек. Ее просто не с кем оставить. А у тебя, к счастью, полный набор родственников.

— Толку с того набора? У бабушек от меня гипертония, а у папы постоянные деловые встречи и совещания. В итоге я одна сижу дома. Где справедливость? — в очередной раз спросила Аня, возводя глаза горе.