Чужой не сладок мёд

Бывая в больнице, до одури вдыхала в себя запахи формалина и хлорки, они ей нравились.

По радио заиграли позывные «Пионерской зорьки», пора выходить. У них с Аней договорённость – в семь часов сорок минут встречаются возле подъезда и бегом в школу.

– Еня, вечно тебе не собраться! – начала выговаривать подруге Анька. – Я тут, как кузнечик, от холода прыгаю.

– А ты не пробовала теплее одеться? Сезон плащей прошёл. Не заметила?! – подковырнула она Игнашову, прекрасно зная, что та не может расстаться с новым плащом.

Анна – модница, каких поискать. Благодаря высокому росту любая одежда смотрится на ней великолепно, не хуже, чем на манекене. Неделю назад Валентина Васильевна по своим, известным только ей связям, отхватила плащ прямого покроя из жатого кожзаменителя темно-синего цвета – писк сезона. И фасон, и цвет необыкновенно шли Ане, выглядела она в обновке, как кинозвезда.

– Еня, заткнись, а?! – стуча от холода зубами, рявкнула Игнашова.

– Молчу, молчу… – с улыбкой ответила ей Лариса.

В школу они вбежали за пять минут до звонка, быстро разделись, переобулись в сменную обувь и поспешили в класс.

– Еня, я сумочку в раздевалке оставила! Подожди! – Аня рванула назад и, подвернув ногу, кубарем покатилась по лестнице вниз. Замелькали на радость спускавшимся и поднимавшимся мальчикам светлые трусики и резиночки от чулок. Аня во всё своё большое горло взывала от боли. Ребята громко заржали. Как назло среди них был десятиклассник Володя Панин, к которому Нюша питала неоднозначное, похожее на любовь чувство.

Бросив портфель, Лариса бегом спустилась по лестнице, подхватила пострадавшую под мышки и подняла на ноги. Чулки были безнадежно испорчены – от огромных дыр на коленках в разные стороны расползались стрелки. Девушка печально смотрела на свои капроновые чулочки и обливалась слезами – то ли от боли, то ли от жалости к своим чулкам, а скорее всего от всего вместе.

– Стой! Сейчас принесу сумку, горе ты моё, – вздохнула Лариса.

Звонок на урок уже прозвенел. Опоздание гарантировано.

Замечание в дневник им не записали – Юлия Александровна без слов поняла причину опоздания, даже посочувствовала ученице. Лариса с уважением относилась к Юлии Александровне – их классному руководителю и преподавателю русского языка и литературы. На её уроках всегда было интересно, к тому же она одна из немногих объективно относилась к ученикам, не сопоставляя их с родителями.