Маска Мельпомены

Хотите, мы вас доставим домой? Вы нам только адрес скажите, мы вас отвезем, а сами приедем завтра. Часиков этак в десять? Лиза, вы меня слышите? – Алина потрясла Ветрову за плечо.

Алина не рассчитала силу, Лиза качнулась и стала заваливаться набок. Я подскочила, но не успела ничего сделать, и Ветрова безжизненно упала на пол.

– Лиза, просыпайтесь. Вам плохо?

Лиза не подавала признаков жизни. Я коснулась ее шеи, попыталась нащупать артерию – пульс не прощупывался.

– Алина, мне кажется, ты ее убила, – сдерживая волнение, выговорила я.

– Я? Бред!

– Ты ее толкнула, она упала, ударилась виском.

– Чепуха! Смотри! – Алина дрожащими пальцами указала на шнурок, туго повязанный вокруг шеи. – Ее задушили вот этой веревочкой.

– Кто? – глупо спросила я.

Алина не отвечала, она продолжала осматривать труп. Заметив в руке покойной клочок бумаги, она попыталась его вытащить. Смерть наступила совсем недавно, и пальцы Лизы легко разжались. Алина разгладила записку.

– Что ты там нашла? – спросила я, стараясь не смотреть на Лизу.

– «Детка, тебя я искал дольше всех. Увы, но и ты не призер», – прочитала Алина. – Да уж, не призер, это точно.

– Это убийца писал? Подпись есть?

– Марина, ну ты как маленькая. Какая подпись? Убийца – Иванов Иван Иванович? И адрес, по которому его можно найти? А буквы ровненькие, аккуратные… Старался. Что делать будем? – она подняла на меня испуганные глаза.

– Я позвоню Воронкову.

– Да-да. Звони, – кивнула она, соглашаясь с тем, что тут без вариантов.

Воронков долго не подходил к телефону, наверное, спал. Наконец я услышала в трубке его глухой голос:

– Слушаю вас.

– Сергей Петрович, это Клюквина. Мы с Алиной в театре. Тут вот какое дело… – я замолчала, пытаясь успокоиться. Ничего не получалось. Как старательно я не отводила глаз от мертвой Ветровой, а взгляд, так или иначе, цеплялся за ее безжизненное тело. От сознания того, что еще полчаса назад эта женщина была полна сил и энергии, со мной творилось нечто невообразимое: перехватило дыхание, сердце бешено заколотилось, ухало в голове, немел язык… Короче, налицо был полный набор признаков смертельной агонии.

– До утра подождать не могли? – с претензией спросил Воронков. – Я рад, что вы с энтузиазмом отнеслись к моей просьбе. Но будет лучше, если мы отложим разговор до утра.

– А сейчас, что нам делать? Звонить в «102»?

– При чем здесь «102»?

– Ветрову кто-то убил.

– Что?!! Где вы?

– В гримерке Ветровой. И она здесь… мертвая.