Счастливый билет неудачника

 – Что вы сказали?

– Жду вас в десять у себя. Пропуск будет у дежурного. – Телефон отключился.

Вот это номер! Что же случилось с Рогожкиным? Мы последними видели его живым. Что же получается? Он умер? Его убили? Бред какой-то! От стоянки такси до дома Карасевой сто пятьдесят метров. Из окна видна эта самая остановка, будь она неладна. До нее не торопясь пять минут ходьбы. Что с ним могло за это время случиться? Не понимаю.

Я схватила трубку городского телефона и набрала номер Блиновых. Ответили мне не сразу.

– Кто звонит в такую рань? – бесцеремонно спросила Алина, считав с определителя номера знакомые цифры моего телефона. – Семь утра, суббота… Ни стыда у людей, ни совести, – бубнила она, надеясь на то, что я извинюсь и от нее отстану, а ей представится возможность еще часик-другой поспать. Но в эту минуту мне было начхать на правила хорошего тона. Я даже поздороваться забыла.

– Я звоню. Алина, ты уже в курсе?

– В курсе чего? – все еще в полусне спросила она.

– Нас на десять часов вызывает к себе Воронков, – выпалила я.

– С какой стати? Мы ему что, подчиненные, чтобы он нас вызывал?

– Алина, дело серьезное. Похоже, Рогожкин умер. Или его убили, не знаю точно, – огорошила я подругу.

Минуту я слышала в трубке лишь Алинино сопенье. Наконец до нее дошло, что случилось нечто ужасное, из-за чего я позвонила в такую рань.

– Что ты сказала?

– Я сказала, что мы последними видели Рогожкина живым. Поэтому Воронков нас к себе и вызывает. На десять часов.

– А ты Татьяне звонила? – задала она вполне логичный вопрос.

Я опешила, спросить у Татьяны, правда ли, что Дмитрий умер, мне в голову почему-то не пришло. Наверное, от волнения.

– Нет. Сразу после звонка Воронкова я позвонила тебе. Он же тебя пригласил в управление… Если честно, я как-то побаиваюсь звонить Карасевой. Вдруг с Димкой, и правда, несчастье случилось?

– Не помню случая, чтобы Воронков так шутил. Если он сказал, что мы последними видели Рогожкина живым, значит, так и есть.

– Алина, ты неправильно поняла, это он от нас хочет узнать подробности. И вообще он очень сердился. Кричал в трубку, что мы опять за свое взялись.

– Ясно, Воронков в своем репертуаре. Ладно, с ним мы разберемся на месте.