Последняя любовь Синей Бороды

– Ты что-то хочешь сказать?

– Я вот думаю, а нам здесь быть обязательно? Катя была невестой Говорова, а мы ему кем приходимся? Почему здесь оказались?

– Но не оставлять же Катю в таком состоянии наедине с покойником?

– Как пить дать, Воронков узнает, что мы здесь были. Опять будет скандал, упреки, обвинения и угрозы засадить нас за решетку. Мне-то что? Мне как с гуся вода, а вот тебя ждут неприятности. Знаю, как Сергей Петрович любит жаловаться твоему мужу. Подумай! – уговаривала меня Алина покинуть квартиру Говорова.

Кое в чем моя подруга была права. Есть у нас такой приятель – Сергей Петрович Воронков, майор полиции. Периодически жизнь нас сталкивает лбами. Чего греха таить, любим мы, я и Алина, вляпаться в разные криминальные истории. Естественно, наша сыскная деятельность не остается Воронковым незамеченной. Как только он встречает нас на месте преступления или натыкается на наши фамилии в полицейской сводке – дескать, такие-то находились рядом с трупом, – непременно грядет скандал. А еще Сергей Петрович любит из лучших побуждений, разумеется, периодически сообщать моему мужу, чем я вне семьи занимаюсь.

В том, что майор Воронков обязательно узнает, а то и сам приедет на место преступления и увидит нас над трупом, очередным трупом, можно было даже не сомневаться, поскольку не было случая, чтобы он не узнал о наших с Алиной «похождениях».

– Может, пойти на опережение? Самим позвонить Воронкову? – предложила я.

– Ага, – хмыкнула Алина. – Так и так, зашли к подруге, а ее жениха перед нашим приходом убили. Вот ведь незадача!

– И все-таки я позвоню, – решилась я. – Он-то уже привык, что мы три раза на год о трупы спотыкаемся, а если следователь, который нас не знает, приедет? Нас могут не понять.

– Ладно, звони, – разрешила мне Алина.

Глава 3

– Сергей Петрович, здравствуйте. Это вас Марина Клюквина беспокоит.

– Узнал. А голос почему такой? – весело спросил Воронков.

– Видите ли, тут такое дело… У нашей подруги жениха убили. Мы сейчас как раз в его квартире… И сам он тут…

Как того и следовало ожидать, первые пять минут Воронков орал как не в себе, обзывая нас «божьим наказанием», «некрофилками», «пинкертонками несчастными» и прочими обидными словами – нового ничего не добавил.