Мести время, любви час

Спустя два часа их девичник стал абсолютно задушевным, тарелка с блинами опустела, бокалы Эдика и Ольги были полны только небольшим осадком внизу. Стакан Лены был все еще наполнен первой порцией апельсинового сока. За эти полтора часа Эдик наклюкался с двух бокалов вина, Ленка разозлилась и пустила слезу, что ей не разрешают пить, Ольга испачкала вином любимые джинсы и кофту.

– А ты его люби-ила, а он тебя целовал, – говорил Эдик и пускал слезу на пустую бутылку.

– И чуть нос лопатой не разнесла, – буркнула Ленка.

– Вот! Любовь! – Эдик подпер ладонью массивную свою голову и продолжил мысль: – А я ведь видел, как он смотрел на тебя, когда ты из кабинета уходила и меня обнимала. Он же чуть не съел меня глазами. Я даже покраснел немного, красавец все-таки, эх. Так вот, надо по всем фронтам работать. Я завтра своим оболтусам на тренинге дам задание. Только, чтоб их не подставлять, согласую все с блондинчиком нашим болезным. Хмм… Скоро болезным. А вот твоя задача прийти в платье и с вырезом больше, чем у Ирки.

– Это до колен, что ли?

– Да хоть до колен! Ты дослушай. Ведь самая справедливая месть за твое разбитое сердце – это его разбитое сердце. Я тебе сейчас расскажу, что мужикам нравится. Я хоть и не мужик, но мужик.

Мужик-немужик покачнулся в попытках не потерять мысль, девчата умиленно заулыбались. Но мысль ловиться отказалась, зато пришла другая. Эдик покинул их, чтобы справлять свои мужские обязанности в туалете.

– У меня тако-о-ое платье есть. Мне-то, беременной, а потом и с ребенком это деловое платье не нужно будет.

А тебе в самый раз.

– Давай свое чудо-платье, я ж по-деловому обещала завтра прийти, а у меня ничего такого нет в гардеробе и в помине.

Глаза Ленки опасно заблестели, ведь до этого момента она грустила, что не может никак вмешаться в этот процесс мести из-за своего круглого состояния. А какая уважающая себя змейка пропустит такое?

***

Платье было тесным, и юбка при долгой ходьбе начинала приподниматься, образуя на бедрах складки и открывая коленки.

Ольга поправила платье в лифте, сетуя, что не такая же тонкозадая, как Ленка. И вышла «в свет». Эдик, проходивший мимо, изобразил обморок и скрылся в одном из залов для проведения обучения. Ольга и сама понимала, что, несмотря на некоторое неудобство от тесноты одежды, выглядела огненно. Платье прикрывало руки, как митенки, оставив аккуратные дырочки для больших пальцев, бежевое, с намеком на плетение слева, оно спускалось ниже колен.