Опята. Роман

Из спальни доносился храп друзей-одноклассников. Младший Амбигуус тоже крепко спал и видел цветные сны с привкусом кислой капусты. Ему снились марки с изображением далеких стран, однако погашенные кислотными рожицами. От впечатлений минувшего дня сохранилось то, что у посерьезневших рожиц отсутствовали уши.

Все прочие восседали молча и созерцали опустевший стол.

– Мы не можем отважиться, – первой сказала Оранская заплетающимся языком. И поправила очки. Только что она говорила обратное. Речь шла о доселе немыслимом.

За несколько часов до того Гастрыч обыденным голосом предложил:

– А давайте мы этих грибов наварим…

Засыпавшего Амбигууса-младшего, чьи уши уже обрели мир и спокойствие, призвали и учинили допрос. Но тот вторично отрекся и побожился, что употребляет в себя только проверенные снадобья и вообще равнодушен к наркотикам. Он даже борется с ними, переводя многочисленных приятелей на поганки и помогая им слезать с более опасных веществ.

– За такую сознательность я тебя, безусловно, похвалю, – обронил отец, которому события представлялись теперь не в таком черном цвете.

Ему примерещилось вдруг, что с такими наклонностями сын двинется по его стопам, из химии в наркологию – что, если вдуматься, звучало двусмысленно: такая уж фамилия. Сам-то он прибыл туда совсем иным путем, о котором не часто распространялся, но весьма, весьма заурядным.

Оранская очнулась от грез. Из-за внутреннего кипения стекла ее очков запотели.

Она неожиданно разглядела в грибах нечто, заслуживавшее внимания.

– А между прочим, в этих низких организмах может скрываться великая Вселенская Суть, – она продолжила уже начатую тему, теперь постепенно высматривая себе в грибах органических союзников для всемогущества и ясновидения. – И если изготовить отвар… декохт или тинктуру…

– Лучше пожарить с лучком, – невинно возразила Анюта Амбигуус.

– У вас, обратите внимание, пустые стопки, – этот ответный удар Оранской долетел ниже пояса. – Вы же врачи! – обратилась она к Извлекунову с Амбигуусом.

 – Уж не дадите нам помереть, спасете каким-нибудь снадобьем. Чему-то же вас там учили…

«Там» она изрекла донельзя презрительно.

– Извлекать великую Вселенскую Суть, – сумрачно согласился Извлекунов. – Зубную боль.

– Опыт! Опыт – сын ошибок трудных…

– Трудный… – неуверенно поправил ее Артур Амбигуус. – Трудный… ребенок.

– Может быть, Артурика разбудить? – Анюту развезло-таки, и она уже ничего не соображала.