Осколок амфоры

– Ну, наконец-то! – радостно воскликнула его сестра Элени, увидев старшего брата. – Что-то ты долго гулял, братик, мы все тебя уже заждались! Смотри, уже похлебка остывает! – она указала кивком головы на горшок, стоящий посреди большого деревянного стола, откуда исходил ароматный запах гороховой похлебки с пряностями.

– Извините, я не думал, что вы так быстро соберетесь, – смущенно пробормотал молодой человек, походя к столу и усаживаясь напротив отца, который по случаю возвращения сына даже оставил свою службу.

По всему было видно, что городской советник был очень рад возвращению своего младшего сына и гордился им. Его старший сын, морской торговец, давно уже перебрался жить на остров Родос, где находилась другая крупная колония эллинов. Поэтому Теодорус возлагал большие надежды на Георгиуса, надеясь, что молодой человек станет его помощником и продолжит его дело. Он тут же налил ему вина из большого кувшина.

– Давайте же выпьем за возвращение моего любимого сына! – воскликнул он, вставая и поднимая свой кубок. Все встали и последовали его примеру. Элени ласково улыбнулась и подмигнула своему брату – между ними всегда были очень теплые отношения. Все выпили, сели на свои места и приступили к обеду.

На столе, кроме гороховой похлебки, было много и других кушаний. Служанки напекли душистых ячменных лепешек. Стояли блюда со свежей запеченной рыбой, мясо кролика, огурцы и редис, а также свежий сыр.

Георгиус понял, что проголодался. За годы жизни в Эфесе он отвык от таких обильных столов. Он тяжело вздохнул, снова вспомнив, что его дорогой матери больше нет с ними. Анни очень любила устраивать семейные праздники и всегда готовила сама – она была прекрасной поварихой. Молодой человек жадно уплетал похлебку, между тем как отец со снисходительной улыбкой смотрел на него.

– Вижу, что ты давно так вкусно не ел! – воскликнул он.

– Это правда, – ответил Георгиус, макая лепешку в миску с оливковым маслом. – Ну, зато теперь отъемся!

Все дружно засмеялись. Молодой человек снова почувствовал на себе взгляд своей двоюродной сестры. Она так и сверлила его своими огромными зеленым и глазами, и ему показалось, как будто что-то липкое обволокло его. Он поерзал на скамье, словно старался сбросить это с себя.