Осколок амфоры

Но на самом деле, он оказался ни к чему не пригоден. Учеба ему не давалась. Он так ничему и не выучился – все учителя старались от него избавиться. С женщинами тоже у него не сложилось. В прежние годы он пописывал стишки и даже пытался сочинить пьесу для артистов нашего тетра, но как-то никто не воспринимал его всерьез. Мой отец перед смертью просил меня позаботиться о нем и о его дочери. И я обещал ему. И с тех пор, по сути дела, мне приходится содержать их семью.

Теодорус замолчал и перевел дух. Георгиус с удивлением посмотрел на отца.

Он не знал всех этих подробностей, хотя дядя всегда вызвал у него недоверие и смутную неприязнь, как и его дочь.

– И что, отец? – спросил он.

– Дело в том, что мой сводный брат одержим идеей выдать свою дочь за тебя.

– Как это? – возмущенно воскликнул молодой человек. – Она ведь моя кузина!

– Ты знаешь, что в исключительных случаях браки между двоюродными братьями и сестрами допускаются. Хотя я, лично, категорически против этой идеи и ни за что этого не допущу.

Но, к сожалению, Сотирис и его дочь, как я подозреваю, не чисты на руку. Они могут найти любой недостойный способ, чтобы достичь своих целей, а если это не удастся, то будут мстить. Дело в том, что Сотирис меня уверяет, будто когда-то ты обещал Татьяне жениться на ней.

Услышав эти слова, Георгиус сильно возмутился.

– Это неправда! Не было такого! – гневно воскликнул он. – У меня никогда и в мыслях не было ничего подобного!

– Я тебе верю, сын мой, – ответил Теодорус.

 – Сотирис говорит, что это случилось, когда вы еще были маленькими и играли вместе.

Георгиус попытался вспомнить, когда он мог произнести такие слова. В его памяти возник летний день, когда он был еще мальчиком лет одиннадцати. Они тогда играли все вместе с сестрами и соседскими детьми. Татьяна изображала какую-то заморскую принцессу, а он – одного из героев. Ему нужно было спасти эту принцессу из рук похитившего ее злодея. Он вспомнил, что девочка тогда спросила, женится ли он на ней, и Георгиус ответил, что женится, когда она подрастет.

Конечно, это он имел в виду своего героя, а не себя.

– Да, вспомнил, – задумчиво произнес он. – Мы тогда играли все вместе! – Но я сказал это от имени своего героя! И потом сразу же забыл об этом. Никогда не думал, что это может быть воспринято всерьез!

– Скорее всего, так оно и было, – сказал Теодорус. – Я еще раз попытаюсь объяснить это своему сводному брату. Но впредь будь осторожен, сынок.