Когда погаснут страсти

Эрихес был одним из правителей города, членом городского совета, и часто задерживался по важным делам.

– Ну вот, наконец, и ты, дочка! – воскликнула Сильвина, увидев дочь. – Загулялась с собакой, а мы все уже собрались на ужин, только тебя нет!

Эжелин поздоровалась с гостями, как того требовали правила приличия.

– Мама, я пойду переоденусь, ладно? – сказала Эжелин, взглянув на Сильвину и направляясь к боковому входу, ведущему на террасу в ее комнату.

– Возвращайся побыстрей! – ответила дочери Сильвина.

Однако ей не удалось уйти спокойно. Росарис не преминула сообщить всем присутствующим новость о своей сестре.

– Эжелин была там, на пляже, с каким-то молодым человеком, – объявила она.

Эжелин нахмурилась. Ей не нравилось, что ее сестра извещала родителей о каждом ее шаге. В этот момент ее троюродный брат, который сидел на скамье у фонтана, беседуя со своей матерью, услышав слова Росарис, повернул голову в сторону Эжелин и сердито сказал:

– Надо быть осторожнее со всякими незнакомцами! Это недостойно так вести себя! Мало ли что может случиться?

Эжелин вспылила.

– А тебе что за дело? – возмутилась она, повернув голову в его сторону. – Кто бы говорил! На себя посмотри! Не тебе меня учить!

Девушка намекала, что сам Химериш был не прочь поволочиться за женщинами и даже нередко соблазнял их. Это знали все, но говорить вслух об этих вещах было не принято.

На мгновение стало тихо. Все присутствующие словно замерли. Эжелин поспешила удалиться с террасы и сквозь деревья быстро направилась к своей комнате. Через некоторое время, когда она уже была на своей террасе, ее догнала Сильвина.

– Дочка, зря ты так! – сказала она ей. – Не надо устраивать ссоры! Почему мне все время приходится улаживать то, что затеваешь ты и твой отец! Но он хоть мужчина, ему простительно, и к тому же один из правителей города, а ты юная девушка! Учись сдерживать свои порывы!

– Мама, ты знаешь, я терпеть не могу этого Химериша! Что он все время пристает ко мне? Хочет жениться на мне? Да ни за что!

Девушка почувствовала, что ее охватывает гнев.

– Тихо, тихо, девочка моя, – успокаивала ее Сильвина. – Никто не заставляет тебя выходить за него замуж.