Онтологически человек: Битва деревьев

Какой у него шрам на боку, слева, о котором он коротко сказал «с детства», и ей пришлось выкрасть медкарту, чтобы узнать, что это с того дня, как Утер и Игрейна разбились на машине.

Как у него вечно рвется рукав по шву, потому что он подскакивает и подтягивается на притолоке, или перепрыгивает через ограждение и оказывается в самом центре толпы, вызывая инфаркт у охраны. Как он вспыхивает и тут же остывает. Какой у него бывает самодовольный вид, который бесит и смешит одновременно.

Как его приносят полумертвого, и он лежит, гордый своей победой и обессиленный, и смотрит на нее так, что обрывается сердце, а она почти ненавидит его за то, что он всегда бросает ее ради своих сражений, ни на гран не чувствуя себя виноватым, а она не может ни пойти за ним, ни прижать к себе и не выпускать, никуда, никогда.

Как всегда внутри него высится нерушимое «Камелот, Камелоту, о Камелоте». Как он забывает себя ради Камелота. А ради нее – нет.

Когда-то, еще в самом начале, она сняла Экскалибур со стены.

Клинок с шелестом скользнул из ножен, неожиданно удобно ложась в ладонь. Она обхватила эфес покрепче и в шутку выставила перед собой: «Защищайтесь, сэр!»

Артур молча подошел – так близко, что острие уперлось ему в грудь, пропоров рубашку. Она застыла, зачарованно глядя, как на белой ткани проступает алая точка. Артур протянул руку, стянул с ее шеи шелковый шарф и подбросил вверх. Шелк, трепеща, опустился вниз и стек по лезвию, распавшись на две половинки. Артур аккуратно вынул Экскалибур из ее рук и повесил на место.

Весь он был как этот церемониальный меч. Все видят, как он сияет, и никто не понимает, как об него можно пораниться.

Треугольная гора начала дрожать и расплываться перед глазами. Джиневра резким движением вскинула голову. Не хватало еще расклеиться на виду у этой.

– Ага… – задумчиво произнесла дану. – Допустим, так.

Джиневра обнаружила, что держит в руках ножны на золоченой перевязи – из светлой кожи, со сбегающим вдоль корпуса узором из узлов и спиралей, завивающихся, как локоны.

Кожа была теплой на ощупь. Против воли Джиневра залюбовалась дорогой и красивой вещью.

Из воздуха вышел Мерлин, длинный и ломкий, как паяц. Джиневра вздрогнула.

Мерлин коротко кивнул ей:

– Ваше Величество, – и широко улыбнулся дану. – Ну, как успехи?

Дану радостно обернулась:

– Отлично! Ты нашел Артура?

– Ага. А вы как?

– Смотри, что вышло!

Мерлин уставился на ножны.

– Ух ты! – выдохнул он.