Онтологически человек: Битва деревьев

Было странно идти с Мирддином бок о бок и не видеть его лица. У себя на озере она могла смотреть на него со всех сторон одновременно – туманом, деревьями, птицами, травами. В человеческом облике обзор был ограничен. Она очень хорошо представляла его выражение – как он, прищурившись, смотрит куда-то вперед и улыбается, уткнувшись носом в шарф. Но представлять и видеть – это разные вещи. Нимуэ подумала, что жизнь в телах требует от людей больше доверия.

Впрочем, идти между ним и рекой, чуть касаясь плечом руки, было хорошо.

Их шаги, их дыхание, тихие вздохи воды в канале, чуть заметно поднимающие и опускающие лодки, сливались в единый ритм.

Мирддин тронул ее за локоть.

– Почти пришли. Я хочу показать тебе одно место. Думаю, тебе понравится, – он подвел ее к барже, выкрашенной в зеленый цвет, и показал на название.

«Слова на воде». Нимуэ засмеялась.

У входа в лодку в раскладном кресле сидел человек в толстом рыболовском свитере, с трехцветной кошкой на коленях, и читал какой-то томик, отставив его в сторону на вытянутой руке.

Рядом на лотке были разложены книги в пестрых обложках и возвышался картонный щит с надписью «Глинтвейн». Пластинка в проигрывателе рассыпала какой-то фокстрот, щедро пересыпая его шипением.

– Привет, Док! – весело сказал Мирддин.

Они обменялись рукопожатием.

– Есть что-нибудь новенькое? – спросил Мирддин.

Док блеснул глазами.

– Новенькое – нет. А вот старенькое…

Он аккуратно снял с себя кошку («Тихо, Присцилла!») и скрылся в недрах лодки.

Мирддин обернулся к Нимуэ и сделал знак следовать за ним.

У самого входа возвышалось потертое красное кожаное кресло. В дыре на подлокотнике виднелась набивка – желтая и ноздреватая, как губка. Вдоль стен теснились шкафы с книгами и стоял тонкий, чуть слышный запах отсыревшей бумаги. На полу лежал лоскутный коврик. В углу стояла чугунная печка, и рядом с ней на табуретке – начищенный до блеска медный чайник. Из чайника торчали астры. Вдоль борта тянулось окно, и сквозь него было видно, как по каналу плавают пестрые сердитые утки.

Нимуэ села за узкий стол без ножек – столешница просто поднималась вбок от стены – обняла колени и прислонилась спиной к стенке шкафа. Лодка чуть покачивалась. Было неожиданно уютно. Все поверхности были заставлены книжицами в потертых пестрых обложках.

Мирддин и Док перебирали что-то на полках, перебрасываясь репликами:

– Давненько тебя видно не было.