Онтологически человек: Битва деревьев

Боа шел в восьмидесяти ярдах впереди. Ланс опустил левую руку и дал пару порций масла. Он опережал, стойко опережал, на пять миль в час точно.

Впереди показалась деревня; Ланс затормозил у первого дома и отдал «бристу» римский салют – получи!

«Брист» поравнялся с Боанергесом и сделал круг почета.

Пассажир «бриста» с усмешкой отсалютовал двумя пальцами. Истребитель заложил вираж и ушел вверх.

Мясник, наблюдавший за гонками с крыльца, одобрительно крякнул:

– Эк ты его! Что, ветчина и яйца, как всегда?

– Да, – сказал Ланс.

В казарме клубился табачный дым. Играл граммофон. Дребезжала губная гармоника – Дасти, задрав ноги на спинку кровати, пытался подыгрывать.

– Фальшивишь, – сказал Ланс, входя.

– Лихач! – обрадовался Дасти. – Что так долго? Опять все кусты собрал?

– Мы уж думали, ты там шею где-нибудь свернул, – добавил Падди.

– Нет, – сказал Ланс, сгружая на тумбочку сумку с едой.

Огонь в печке уже как раз прогорел. Все собрались вокруг. Таг принес сковородку и принялся командовать.

Можно было есть в столовой. Но так получалось вкуснее.

– А из столицы какой-то хмырь прилетел, – сказал Падди, собирая коркой жир со сковородки. – На «бристе». Королевский советник, говорят. Видок – вот-вот вынет кол из задницы и начнет им дубасить всех подряд.

– Старика не подубасишь, – сказал Таг.

– А, – сказал Ланс. – Значит, это его я обогнал.

– «Брист»?

– Да.

– На Боанергосе?

– Да.

Таг заржал и одобрительно хлопнул его по спине.

Ланс отхлебнул чаю, раскусил кусок сахара и посмотрел на слом. Слом искрился, как алмаз на руке Королевы.

На следующий день Старик объявил, что они переводятся из резервного состава в боевой и до Самайна должны освоить воздушный бой.

– Дело! – обрадовался Дасти. – Сколько можно сидеть в носу ковырять!

Их пересадили на «соколы». У «соколов» на крыльях были установлены пулеметы. Они начали тренироваться, стреляя в воздухе по парусиновому мешку, укрепленному на хвосте другого самолета.

База наполнилась слухами.

Говорили про серебряные пули, про листья рябины, про клевер на удачу, сушеные кроличьи лапки, «материны слезы». Ланс отмалчивался. У него была засохшая роза и портрет Королевы, вырезанный из газеты. Ему было достаточно.

Старик, обнаруживший в ангаре намалеванные кем-то руны, устроил перед строем разнос.