Онтологически человек: Битва деревьев

Как все людские судьбы в принципе.

– Естественно, я не рассчитываю, что тебе удастся такое провернуть в Пустошах… Но, на всякий случай, имей в виду – всякая душа – это бесконечно драгоценное приобретение для Авалона, Нимуэ, – продолжила Рианнон. – Новые рождаются не каждое столетие, а старые… старые приходят еще реже.

Нимуэ знала, что Рианнон говорит правду. И еще она знала, что Рианнон недрогнувшей рукой изгнала бы с Авалона ее – и любого другого – кто осмелился бы нарушить Завет. Дану отличает от фир болг только сделанный выбор – а фир болг в Дарованной земле нет и не может быть места.

Как она завидовала этой способности делать то, что должно, не разрушаясь.

– Так что не бойся обращаться за помощью – ни для себя, ни для Мирддина Эмриса. Авалон был создан ради дану, и именно дану – его величайшая драгоценность. То, чему вы научитесь за пределами Авалона, потом станет для него важным приобретением.

Нимуэ прикусила губу. Ей не хотелось этого говорить, и все-таки это должно было быть сказано.

– Я… не думаю, что Мирддин Эмрис сможет жить на Авалоне, – сказала Нимуэ.

Это было то, чему ее научила история с Лансом. Люди не могут без людей, как рыба не может без воды.

Рианнон улыбнулась.

– Мы все увлекались смертными. Все совершали свои ошибки. Мирддин Эмрис – не исключение. Сто, двести, максимум пятьсот лет – и это пройдет. Он вернется на Авалон.

То, что говорила Рианнон… это было завлекательно. В это хотелось верить, но…

Но.

Нимуэ покачала головой.

– Он слишком человек.

Рианнон улыбнулась.

– Но не только человек. Сейчас эти две чаши уравновешены – но баланс может измениться. Может быть изменен.

Нимуэ вскинула голову. Ответ на этот вопрос она знала.

– То, чего я не сделаю ради Предстояния – я не сделаю и ради Авалона. Я не буду стоять между Мирддином и его судьбой.

Внутри опять вскипала волна, вынесшая ее из Грозовой Башни. То, что ей приходилось делать выбор; то, что выбор приходилось делать из вариантов, среди которых не было хороших; то, раз за разом приходилось объяснять его окружающим – и то, что каждый раз это было как встречный пал, пущенный против пожара.

Но самая первая ее верность принадлежала Аннуину, и самым первым долгом ее была честность. Остальное… остальное без этого все равно нельзя было бы сохранить.